Всё произошло в одну секунду: вспышка, резкий холод, и вместо привычных книжных полок перед историком раскинулся настоящий Ярославль XVII века. Прямо на него мчалась телега, запряжённая лохматой лошадью, а сбоку кто‑то громко выкрикивал непонятные, но очень настойчивые слова. Он едва успел отскочить, и в этот миг осознал: он не в архиве и не в музее — он в самой гуще истории, где прошлое не текст на пожелтевшей бумаге, а живая, шумная, опасная реальность