415 подписчиков
Граф-сапожник и поэт-художник: скрытые таланты Пушкина и Толстого
Вы знаете Пушкина как поэта, а Толстого — как автора «Войны и мира». Но что, если я скажу, что один из них проводил часы за рисованием чертей на полях, а другой собственноручно тачал сапоги, чтобы отвлечься от мыслей о смысле жизни? Их главные творения — это стихи и романы. Но были у них и другие, совсем неожиданные увлечения, которые раскрывают их личность с новой стороны.
Начнём с Пушкина. Мы привыкли видеть его портреты кисти Кипренского или Тропинина. Но мало кто знает, что Александр Сергеевич сам был неплохим художником. Он оставил после себя сотни рисунков: на полях черновиков, в личных дневниках, в письмах друзьям. Пушкин мог рисовать карикатуры, автопортреты, девичьи профили, всадников на лошадях и даже чертей на помеле. Его рисунки — быстрые, живые, ироничные. Он не стремился к идеальной точности, но передавал характер лучше любого парадного портрета.
А теперь — Лев Толстой. Казалось бы, что общего у графа с сапожным делом? Но в 1884 году у него появилось необычное хобби. Толстой познакомился с крестьянином-сапожником, стал приезжать к нему раз в неделю и брать уроки. Вскоре он освоил ремесло и начал тачать сапоги и штиблеты для себя и близких. Его сын Илья Львович вспоминал: «В определённые часы сапожник-учитель садился рядом с графом на низенькие табуретки, и начиналась работа: всучивание щетинки, тачание, выколачивание задника, прибивание подошвы».
Качество сапог, правда, оставляло желать лучшего. Софья Андреевна Толстая в письме к сестре оценила работу мужа весьма объективно: «Калоша прегрубо сшита и фасон безобразный». Один заказчик — поэт Афанасий Фет — заказал у Толстого пару штиблет, заплатил шесть рублей и даже выдал шутливое «свидетельство»: «Сие дано... в том, что настоящая пара ботинок сшита по заказу моему для меня же автором "Войны и мира" графом Львом Николаевичем Толстым... и получил за нее с меня 6 рублей».
Зять Толстого Михаил Сухотин тоже заказал сапоги. Проносил он их всего два дня, а потом поставил на книжную полку рядом с 12-томным собранием сочинений Толстого и привязал ярлычок с надписью «Том XIII». До сих пор в музее-усадьбе Толстого в Хамовниках хранятся ботинки, сшитые для Фета.
Эти увлечения кажутся забавными и даже странными. Но за ними стоит нечто большее. Пушкин рисовал на полях своих рукописей. Это был способ осмыслить написанное. Рисунок был его второй натурой, его продолжением. А Толстой шил сапоги в глубокий кризис. Это было его бегство от аристократической жизни, его попытка соединиться с народом, найти простой и ясный труд.
В каждом из этих увлечений открывается новая грань их личности. Пушкин — быстрый, живой, ироничный, даже в рисунках он не терял чувства юмора. Толстой — ищущий, мучительный, стремящийся к истине через простые вещи, через ремесло. Это не просто хобби. Это их диалог с самими собой, который они вели на протяжении всей жизни. И мы можем увидеть его отголоски — в стихах Пушкина и в прозе Толстого.
2 минуты
26 июля