29 подписчиков
ПОСОХ ПАТРИАРХА ПАВЛА
Тень матери
Маму патриарха Павла звали Анна.
После смерти мужа она вышла замуж ещё раз, а мальчиков Гойко и Душана воспитывала тётя Сенка, что по–сербски значит «тень».
Годы проходили, и мальчик Гойко, ставший уже монахом Павлом, думал, что тётя Сенка и есть его мама.
– Тень матери, – громко сказал он однажды. – Нет… Точнее, Тень Божьей Матери.
Каждая мать – тень Божьей Матери.
Тётин Закон Божий
Когда у маленького Гойко Стойчевича умер отец, а мать вышла замуж второй раз, осталась у него только тётя. Она его воспитывала и заботилась о нём.
Однажды заметила тётя, что мальчик уединился и задумался, и спросила, что его беспокоит.
– У кого-то есть мама, у кого-то есть папа, у кого-то – и папа, и мама, а у меня нет ни папы, ни мамы.
– У тебя есть Господь Бог, – сказала тётя.
– А у тебя есть Бог?
– У каждого есть Бог настолько, насколько он ему нужен. И если у тебя кого-то нет, – Бог вместо него… Для кого-то Бог – отец, для кого-то – муж, для кого-то – брат… Он никогда не умрёт и никогда тебя не оставит. Все стареют, а Бог не стареет… Он присматривает за тобой и бережёт тебя…
Однажды в саду погнались за маленьким Гойко большие собаки… Он вспомнил, что ему сейчас только Бог может помочь, потому что никого больше поблизости не было. И в тот же миг одна яблоня опустила свою ветку, или это сам Гойко вдруг так вырос, что смог дотянуться до ветки, а с этой ветки забраться ещё выше. Собаки постояли да убежали… Тут и тётя пришла. Потому что Бог всегда показывает дорогу хорошим людям…
– Вот видишь, милый мой Гоичка! И когда тёти поблизости нет, – Боженька рядом!
Змея
Маленький Гойко как–то раз увидел в траве змею. Среди добрых цветов извивались её недобрые узоры. Замахнулся он прутиком, а потом передумал и дал змее уползти в кусты.
«И тебя ведь тоже Бог создал», – подумал он. (Так однажды сказала тётя мышке, когда прогнала её из сундука с мукой).
С тех пор прошло много лет.
Однажды прибежали к владыке Павлу перепуганные люди сказать о том, что пастуха из косовского села Джурджева ужалила змея, и позвали его помолиться за него.
Владыка поспешил на помощь. Он посмотрел рану: рука посинела и вспухла, лицо отекло, а сам больной лежал весь в жару.
Владыка перекрестился и прошептал:
– Если это была та змея, которую я однажды отпустил, Господи, пусть и болезнь сейчас отпустит этого человека.
И дал больному выпить воды. (Нет на свете воды лучше, чем вода из Косово).
Болезнь отступила. Больной улыбнулся и перекрестился.
Жар спал.
Солдат Гойко
Когда Гойко служил в Заечаре[1], разразилась в том краю страшная болезнь.
Горожанам об этом нельзя было знать – военная тайна.
В больницу попросили прислать солдата, который бы помогал врачам, но предупредили, что он тоже может заразиться и серьёзно заболеть.
Начальство отправило Гойко:
– Этот всё время Богу молится, пусть он и помогает, – сказал командир.
– Он такой, что его и болезнь не возьмёт, – добавил заместитель командира.
Ночью, чтобы никто не видел, из больницы выносили мёртвых и хоронили их в лесу.
Гойко ухаживал за больными, кормил их и окружал заботой.
Неграмотных учил молиться и креститься:
– Сначала руки вымой, потом перекрестись. Креститься надо чистыми руками и с чистым сердцем.
Его спрашивали, боится ли он болезни.
– Боюсь, но и Бога тоже боюсь: не поступить бы несправедливо с больными, и страдальцами, и их близкими… Поэтому я каждое утро молюсь – сначала за них, а потом уже за себя: болеют–то они, а не я.
Когда эпидемия прошла, и Гойко вернулся в воинскую часть, его командир доложил высшему командованию:
«Спасла нас молитва солдата Стойчевича. Видно исправно молился».
Вуйанский крест
Ласковое солнце освещало купол монастыря Вуйан и голову Гойка Стойчевича.
Он выздоравливал после тяжёлой болезни, а солнце его лечило и нежно согревало.
Чтобы подольше остаться под солнышком и его тёплым взглядом, взял Гойко полено и ножик и стал дерево обтёсывать.
Думал он, что бы ему выстрогать? Из дерева что ни сделаешь – всё хорошо: и тросточка, и свирель, и игрушка. Но лучше всего сделать что–нибудь и красивое, и полезное.
Раньше он никогда ни
3 минуты
19 июля