Костя вел машину с пугающей, почти механической сосредоточенностью, не отрывая тяжелого взгляда от дороги. Его руки лежали на руле ровно на отметках "три" и "девять", словно он был пилотом истребителя, заходящего на сложную посадку, а не просто мужчиной, везущим знакомиться свою женщину со своей сумасшедшей женой.