26 подписчиков
ЧЕЛОВЕК КАК САДИСТ: ПОЧЕМУ ЧУЖАЯ БОЛЬ СТАНОВИТСЯ УДОВОЛЬСТВИЕМ
Есть неприятная мысль, от которой обычно отмахиваются: в человеке очень много садизма. Не вся его природа сводится к этому, но садистическое начало в нём явно одно из базовых. И когда люди скапливаются в стадо, скучиваются в тесную социальную массу, этот садизм не исчезает — он начинает проявляться наружу, усиливаться, нарастать, как цепная реакция.
1. Внутренний котёнок и внутренний живодёр
В одном человеке живут две фигуры: внутренний котёнок и внутренний садист-живодёр. И если не осознавать эту связку, внутренний садист начинает мучить собственного котёнка. А потом то же самое переносится наружу: человек начинает мучить уже не только себя, но и других. Социальная среда здесь не лечит — она, наоборот, часто усиливает эту поломку.
2. Человеку приятно чужое страдание
Это табуированная тема, потому что она выставляет человека в очень неприглядном свете. Но если смотреть честно, то чужая боль нередко приносит удовольствие — напрямую или через чувство превосходства, облегчения, злорадства. В русском языке есть точная формула: «У соседа корова сдохла, а мне приятно». Это и есть один из простейших человеческих механизмов.
Даниил Андреев в «Розе мира» описывал идею о том, что мир устроен так, чтобы из страдания выделялась некая энергия «гаввах», которой питались злые духи. Я бы сказал проще: этой энергией питаются не абстрактные сущности, а вполне обычные люди. Те, кто страдает, и те, кто причиняет страдание, очень часто подпитываются этим процессом.
3. История как музей садизма
Если посмотреть на историю без сиропа и приукрашивания, там очень мало альтруизма и очень много насилия, угнетения и войны. Это и есть апофеоз садизма. Современная социальная реальность продолжает ту же линию: травля в школе, дедовщина в армейских коллективах, насильственные формы «воспитания», агрессивный спорт, где вокруг зрелища выстраиваются полицейское оцепление, ведь речь идёт о потенциально опасной разрядке коллективной жестокости.
Есть и более «приличные» формы. Например, пенитенциарная система. Да, без неё социум развалится, преступность захлестнёт всех. Но это не отменяет того, что уголовное наказание — это институционализированное мучение. В эти структуры нередко идут люди, которым сама логика принуждения и причинения боли не чужда. Система просто легализует их наклонность.
4. Садизм не только в преступнике
Садистическое начало не ограничивается преступностью. Оно есть и в бытовом унижении, и в бюрократическом давлении, и в психологическом прессинге, и в удовольствии от чужого провала, и в БДСМ-практиках, где это начало просто получает ритуальную форму. Форма может быть разной, но ядро одно: кому-то становится легче или приятнее от того, что другому хуже.
Именно поэтому человеку важно дистанцироваться от социальной живодёрни. Во-первых, чтобы не стать жертвой чужого садизма. Во-вторых, чтобы самому не включить в себе внутреннего живодёра и не начать рационализировать это как «справедливость», «защиту интересов» или «они сами виноваты».
5. Пассионарий и необходимость дистанции
Если ты видишь в себе садистические импульсы, не надо романтизировать их и тем более доверять им власть. Их надо распознавать и блокировать. Потому что как только ты дашь им ход, ты начнёшь объяснять себе, почему мучить другого — нормально. И это очень опасная дорожка.
Оргвывод простой: в человеке действительно много садизма, а в коллективе он усиливается. Поэтому дистанция — не каприз и не снобизм, а способ не быть съеденным и не стать тем, кто сам ест других.
2 минуты
25 июня