78 подписчиков
ЧАСТЬ 2
«Ты что, без разрешения мужа шагу ступить не можешь?!» — кричала она в трубку. А жена тихо ответила: «Нет. Мы семья. Мы решаем вместе».
Светка замерла у раковины, вытирая руки полотенцем до дыр.
Карина шлепнула курицу на стол — демонстративно, не в холодильник — и тоже села. С видом человека, которого незаслуженно обидели.
— Сколько раз в неделю ты у нас бываешь? — спросил я.
— Ну… не знаю. По-разному.
— Четыре. Иногда пять. Я считал.
— И что? Я что, враг какой-то?
— Не враг. — Я говорил тихо, но она слышала каждое слово. — Ты человек, который приходит к нам поесть. Регулярно. Не спрашивая. Берёт что хочет. Не предлагает взамен ничего. Ни разу за два года.
— Серёжа, у меня ситуация сложная!
— Знаю. Два года знаю. За два года ситуация не изменилась — или ты не очень старалась её менять?
Карина покраснела. Шея пошла красными пятнами.
— Ты что, намекаешь, что я специально?
— Я не намекаю. Я говорю прямо: наш дом — не столовая. Я не обязан тебя кормить. То, что происходит — это уже не помощь. Это использование.
— Света! — Карина повернулась к сестре. — Ты слышишь, что он говорит?
Светка молчала. Долго.
— Слышу, — сказала она наконец. Тихо. — Слышу, Карин.
Это был самый важный момент. Не мои слова. А её молчание и это одно тихое «слышу».
Карина встала. Схватила Настю за руку.
— Значит так. Я поняла всё. Больше мы сюда не придём. Раз мы такая обуза.
— Карин, — сказал я, — никто тебя не гонит. Приходи в гости. Раз в месяц, с тортом, на час. Как нормальные люди ходят друг к другу. Мы рады.
Она не ответила. Хлопнула дверью так, что задребезжали стёкла в шкафу.
Светка не разговаривала со мной три дня. Не ругалась — просто молчала. Отвечала односложно. Я не давил. Дал время.
На четвёртый день она пришла на кухню, где я пил чай.
— Она позвонила, — сказала Светка, садясь напротив.
— Знаю.
— Ты не знаешь. Она позвонила не мириться. Она попросила сорок тысяч. Сказала, Насте нужны зимние сапоги.
Я медленно поставил кружку на стол.
— И?
— Я сказала, что спрошу у тебя. — Светка смотрела на скатерть. — Она сказала: «Ты что, без разрешения мужа шагу ступить не можешь?» Я сказала: «Нет. Мы семья. Мы решаем вместе». Она бросила трубку.
Тишина на кухне стала звенящей.
— Сорок тысяч на сапоги, — повторил я.
— Серёж. — Светка подняла глаза. В них стояли слёзы, но она не моргала. — Я, кажется, понимаю теперь, о чём ты. Мне просто… трудно было увидеть. Когда близкий человек.
— Знаю, — кивнул я. — Ты злишься на меня?
— Нет.
И это была правда. Я не злился. Я любил её за это открытое сердце. Просто иногда открытому сердцу нужны крепкие ворота. А то сквозняк.
Карина объявилась через месяц. Написала Светке: «Всё поняла, извини, можно зайти в воскресенье?»
Светка написала: «Конечно. Приходи к четырём. Я испеку пирог».
Я прочитал через плечо.
— Пирог? — спросил я.
Светка обернулась. Улыбнулась. Устало, но по-настоящему.
— Ты же сам сказал: раз в месяц, с тортом, как нормальные люди. Вот пусть я с пирогом, а она просто придёт.
Карина пришла. Без торта, но это уже не имело значения. Сидели, пили чай. Говорили нормально. Как родственники, а не как хозяева и нахлебники.
Уходя, Карина сказала в коридоре:
— Серёжа, я на тебя не обижаюсь. Ты грубый, конечно.
— Согласен, — усмехнулся я.
Светка закрыла за ней дверь. Прислонилась к ней спиной, выдохнула.
— Ну что, грубый? — спросила она.
— Ну что, добрая душа? — ответил я.
Она подошла и обняла меня. Крепко так.
За окном уже темнело. Я заглянул в холодильник. Там лежала курица. Целая. Нетронутая.
На ужин. Мой ужин. В своём доме.
2 минуты
22 июня