9 подписчиков
📘Елена Катишонок. Возвращение: Роман 🧳🏡🛟🕊
Аннотация к книге: Удивительное свойство большой прозы настоящего мастера — она затягивает с первых страниц и не отпускает до финала. Вероника Подгурская — новая героиня, её не было в предыдущих романах Елены Катишонок. Но ощущение давнего знакомства с ней возникает сразу же — настолько достоверны детали и точны подробности быта. Вероника вышла на пенсию. «То, что требовало времени, накапливалось годами и лежало в нескольких ёмких пластмассовых контейнерах: письма, фотографии, газетные вырезки. Нужно было рассортировать завалы, выбросить ненужное, чтобы не обрекать детей на тягостные заботы. Две коробки с фотографиями, с трудом закрывающиеся: “Америка”. Коробка поменьше, “До Америки”». Брат остался в родном городе, который «до Америки». Не виделись с ним полвека. Созвонились, договорились о встрече, куплен билет на самолёт. Теперь Веронике предстоит возвращение в прошлое, которого она не знает, и погружение в настоящее, вызывающее чувства, далёкие от умиления. «...И всё-таки ведущая домой дорога оказалась слишком длинной...» — строку Иосифа Бродского автор избрала эпиграфом к роману. 18+
✍️Читайте отрывок из книги:
...Откроешь глаза — тьма, словно сидишь в коробке. В прежние — «зрячие» — времена так случалось, когда вечером пропадало электричество. Мать чиркала спичкой и зажигала плиту. При голубом свете газа находили фонарик или свечки, оставшиеся после ёлки. Ненавидя запасы, Лидия всё покупала в единичном количестве: мыло, лампочки, носки, творог; исключения делала для дефицита вроде сигарет и кофе.
Он снова закрыл глаза. Во тьме возникали и пропадали знакомые лица, предметы. Всё когда-то виденное хранится глубоко внутри — хранится, но не похоронено: достаточно сосредоточиться, чтобы картинка выплыла из тьмы. Наверное, так и во сне, ведь глаза закрыты, мозг отключён, однако ухитряется посылать тебе давно забытое — например, синие ботинки, которые ты только что снял и ставит в шкафчик. Его картинка в садике — грибок, она нарисована на шкафчике. Мама вышивала грибочки на майках, трусах и лифчиках. В другой раз из темноты вставала Марина — невероятно красивая, в свадебном платье, лицо полускрыто фатой, а рядом какой-то длинноволосый пижон, исподлобья глядящий на себя сегодняшнего. Темнота раздвигалась ярким солнцем, однако оно не слепило глаза, как наяву, в «зрячей» жизни, зато высвечивало сверкающие струйки морской воды на крепких загорелых руках — это папа учит Алика плавать. «Тут неглубоко! — кричит он. — Я держу тебя, работай ногами!» Папины ноги под водой выглядят изломанными, как макароны в кастрюле, вот-вот подогнутся, хотя сам он стоит ровно. Волна толкает Алика в спину, папа отпускает руки. Следующая волна только этого и ждала: накрывает его с головой, а потом с силой тащит за собой. Вода уже не только сверху, но и внутри — тяжёлая, солёная, огромная. На твёрдом мокром песке мальчик кашляет и давится, в глотке пронзительный солёный вкус, он икает. «Эх ты, слабак», — укоризненно говорит папа.
Звучал его весёлый голос в редких телефонных разговорах, и Алик не мог побороть скованности, не умел отвечать на вопросы, которые считал дурацкими, когда слышал от других: «Ну, как ты живёшь?» — и долго стоял у телефона, сжимая потной рукой нетерпеливо пикающую трубку. Он учился во втором классе, когда папа неожиданно предложил: «Я тебя в поход возьму, в горы. Готовься!» За этим его и застала мама, придя с работы. У раскрытого чемодана стоял Алик, решая непростую задачу: брать Зайца или оставить дома.
— Какой поход, какие горы? Он что, чокнулся?..
Сейчас она сказала бы: «шизанулся» или «крыша поехала» — мать любила щегольнуть модными словечками. Пятьдесят с лишним лет назад она решила, что бывший муж «чокнулся». Как бы то ни было (один из её любимых оборотов), Алику сказала, что собираться раньше, чем к лету, не имеет смысла (тоже её выражение), но готовиться надо серьёзно — с тройкой по физкультуре ни о каком походе не может быть и речи (ещё одна козырная карта). Хорошо, что папа оставил гирю и гантели. Гантели, правда, мама затолкала под шкаф...
3 минуты
Вчера