Вы знали, что произведение Евгения Замятина «Мы» стало первой антиутопией в современном понимании этого жанра, но не самой популярной среди молодёжи?
Довольно тяжело найти подростка или ещё не столь взрослого человека, который бы прочитал данный текст Замятина. Мы всё больше рвёмся к Оруэллу - ведь кто-то видит в нём настоящее, кто-то будущее, а кто-то художественный вымысел.
Роман «1984» держит нас в напряжении всю книгу. Вот уж точно не знаешь, схватят ли Уинстона - и не важно, что ещё 200 страниц до конца. Ты сидишь, думаешь и размышляешь, погружаясь всё глубже и глубже в мысли. И знаете, ведь кто-то может испугаться прочитанного - а это и вправду страшно.
Мы видим, как Уинстон надеется на то, что где-то есть мир лучше, чем сейчас. Он помнит ещё свои детские годы, которые были лучше его нынешних, - и читатель надеется и верит.
В этом весь страх от книги: ты видишь, что надежда-то ещё есть, она живет в бедном Уинстоне и ее отнимают как леденец у ребёнка, но потом еще и заставляют верит этого самого ребёнка что леденец который у него забрали есть зло человеческое и надо ценить, что о нем заботятся. И как-то легче становится в конце, когда он всё-таки полюбил Большого Брата - ведь ты знаешь, что он больше не мучается.
После всего этого «Мы» Замятина - это что-то далёкое. Ты боишься за героя, но видишь, что ему ничего не делают за «преступления». Более того, ты видишь, что он сам мучает себя и не хочет принимать то, что сделал или сделает. Он изначально - с детства, а может, и раньше, ещё с Двухсотлетней войны - был несвободен. И он не знает, не помнит, не может сравнить, что где-то может быть лучше. Прошлое - лишь отголоски музея и старого дома на краю их «света». И даже когда он на аудиенции у Благодетеля смеётся тому в лицо и убегает - ты тревожишься, но ему снова ничего не сделали. И вдруг концовка: только что ему говорили о невозможности бесконечности - и он снова старый или уже намного «улучшенный», новый, без фантазии и болезни под названием «душа». Ты не успеваешь понять, как это произошло, - а она уже в Колоколе, а он её не помнит, не понимает ничего. И это страшно. Но так ли страшно, как имея надежду с начала жизни и потерять её в конце?
Этот вопрос служит пищей для размышлений, и я бы хотел, чтобы вы на него ответили 🤔
Я сказал, что хотел, и надеюсь, вам понравилось.
Записки с обочины
1 минута
18 июня