8 подписчиков
Просвещённое сердце
Бруно Беттельхейм
Противостоять и противодействовать угнетающему воздействию человек способен, только когда его дело — это продолжение его самого. Выбор дела не может быть случайным, исходить из удобства или соображений выгоды. Он обязан напрямую отвечать нашему стремлению реализовать себя в этом мире. И не менее важно, чтобы результат нашей работы отвечал нашим ценностям.
Побудительные мотивы поступков абсолютно неважны, важны лишь сами поступки.
Поступки человека меняют его личность.
Стойко переносившие сложности становились лучше, те же, кто поступал дурно, падали еще ниже. Причем эти перемены происходили вне зависимости от прежней жизни и прежней личности человека.
Психоанализ не является самым эффективным инструментом для трансформации личности. Гораздо более радикальные перемены, и в несравненно более короткий срок, дает помещение индивида в среду определенного типа.
Фрейд определял в качестве признаков здоровой личности способность любить и способность работать.
В определенном смысле героизм можно рассматривать как наивысшую форму утверждения индивидуальности.
Выживание нередко зависело от способности индивида сохранить за собой свободу действий хотя бы в очень узкой сфере, а также контроль над несколькими важными для него аспектами его жизни, даже когда среда, как казалось, тотально подавляла его. Чтобы выжить и остаться человеком, следовало отыскать некое значимое для себя дело, которое было бы полностью в твоей власти.
Для выживания индивиду необходимо наперекор даже самым непреодолимым преградам создать себе «делянку» для свободы действий и свободы мысли, хотя бы и в чем-то совсем незначительном.
Свобода действовать и свобода бездействовать представляют собой две базовые заложенные в человеке программы поведения.
Те, кто никогда не отключал ни сердце, ни разум, ни эмоциональное восприятие, а постоянно осознавали свои внутренние убеждения и держались за них, хотя едва ли могли поступать в соответствии с ними, — те выживали. Кроме того, им открывалось то, чего они прежде не осознавали, к ним приходило понимание, что они всё еще оставляют за собой последнюю, если не наиглавнейшую свободу человека: самому выбирать, как относиться к любым обстоятельствам, в которых выпало оказаться.
Раздетых догола узниц перед тем, как отправить в газовую камеру, выстроили в шеренгу. Командовавший экзекуцией офицер СС откуда-то прознал, что одна из узниц в прошлом была танцовщицей. И велел ей станцевать для него. Она повиновалась и в танце как бы невзначай стала приближаться к нему, а оказавшись рядом, выхватила у него пистолет и застрелила наповал.
На какие-то минуты она перестала быть лагерным номером, безымянной обезличенной узницей, а стала танцовщицей, какой всегда себя осознавала. Трансформация возымела мгновенный эффект: вернув себе свое прежнее «я», она набросилась на замышлявшего убить ее противника и уничтожила его, пускай ценой своей жизни.
Это показывает, что утраченная индивидуальность способна восстановиться за мгновение, сведя на нет понесенный ею урон, как только мы сами своей волей решаем, что больше не хотим быть безличными винтиками системы.
Воспользовавшись последней свободой личности, которой не мог отнять даже концентрационный лагерь, — самой решать, что думать и как оценить свои обстоятельства, — эта танцовщица вырвалась из своей истинной тюрьмы.
2 минуты
15 июня