1851 подписчик
И Гонзо вышел другим.
Не сильно.
Не так, чтобы сразу бросить пить кофе по ночам или начать новую жизнь с понедельника. Нет. Такие вещи врут.
Просто внутри будто сдвинулась какая-то старая шестерёнка.
Он вышел из двора и вдруг заметил, как вечерняя Калуга дышит. Медленно. Тёплым хлебом из маленькой пекарни на углу. Пыльной листвой. Светом, который ложился на старую штукатурку так бережно, словно извинялся за прожитые годы.
На перекрёстке стояли женщина с ребёнком. Кто-то ждал зелёный сигнал. Кто-то нёс домой пироги. Кто-то молчал рядом с кем-то любимым.
И вся эта сцена была такой обычной, что от неё становилось тревожно.
Потому что именно обычное почему-то больнее всего напоминает о жизни.
Гонзо остановился напротив вывески “Хлеб. Пироги. Булочки” и поймал себя на мысли, что последние годы всё время куда-то бежал. Через города. Через рынки. Через людей. Через собственные тексты.
А счастье, возможно, всегда выглядело вот так.
Старый дом с уставшей крышей.
Тёплый вечер.
Жёлтый свет на стенах.
И запах свежего хлеба, который выходит из открытой двери прямо в улицу.
В этот момент где-то внутри тихо засмеялся Ермолов.
Будто хотел сказать:
— Ну вот. Наконец-то ты начал замечать порталы не только в небе.
Около минуты
27 мая