Всё началось с тишины. Громкой, звенящей тишины, которая осталась после папы. Он умел заполнять собой всё пространство — не громкостью, а именно присутствием. От него пахло дорогим одеколоном. Он приходил с работы, вешал пальто на вешалку в прихожей — и дом сразу оживал. Мы с ним часто сидели на кухне: он смеялся, обсуждал со мной фильмы, проверял мои уроки. А ещё он открыл для меня счёт в банке. — Это на твоё будущее, рыбка, — говорил он, улыбаясь. — Чтобы ты могла учиться где захочешь. Даже за границей. Он регулярно пополнял счёт — это было нашей маленькой тайной. Мама знала о нём, но как‑то...