Фёдор Михайлович давно канонизирован как гениальный классик, и это многим мешает разглядеть, что его литература – весьма специфическое чтиво. На 30 томов Полного собрания утомишься искать хоть одну шутку. Не найти ни одного не то что счастливого, но хотя бы просто жизнерадостного персонажа – все бе­зумно страдают. Разве так бывает по жизни? Чуть ли не половина героев кончают с собой или сходят с ума, хотя рехнуться в медицинском смысле очень непросто. «Достоевский – великий реалист», – возразит критик. Но почему тогда у реалиста чиновник, лавочник и студент говорят одинаковым языком? И разве в...