Советский язык ещё стреляет. Просто мы этого не видим.
Есть вещь, о которой почти никто не говорит в контексте того, что происходит между двумя странами. Не о позициях на местности. Не о дипломатии. О языке.
Советский язык до сих пор жив. Он живёт в словах, которыми описывают происходящее обе стороны. В нарративах, которые кажутся само собой разумеющимися. В категориях, которые никто не ставит под сомнение.
«Братский народ». «Историческая Россия». «Украинский национализм». «Денацификация». «Оккупация». «Империализм».
Все эти слова — продукт определённой эпохи. Они были созданы с определёнными целями, в определённых политических условиях. Эпоха прошла. Условия изменились. Слова остались.
Коржибски называл это структурой старого языка. Он писал в 1933 году: «Структура старого языка отражает структурную метафизику давно ушедших поколений». Люди давно умерли. Их карты продолжают жить в словах, которыми мы думаем.
Порочный круг работает так. Советская риторика создала определённый способ видеть народы, границы, историю. Этот способ закрепился в языке. Язык закрепился в институтах — школах, армиях, государственных структурах. Институты воспроизводят язык. Язык воспроизводит нарратив. Нарратив определяет решения. Решения — то, что мы наблюдаем сегодня.
Нарратив подтверждает себя через события. Круг замкнулся.
Ни одна из сторон не смотрит на территорию. Обе смотрят на карты, нарисованные в советское время или в ответ на советское время. Обе уверены, что карта и есть территория.
Что это означает на практике?
Когда российский политик говорит «денацификация» — он не описывает реальность. Он воспроизводит советскую карту, на которой нацизм был главным врагом, а Россия — главным победителем. Карта говорит ему, что он прав. Реальность — другая.
Когда украинский политик говорит «исконные украинские земли» — он тоже воспроизводит карту. Нарисованную в процессе национального строительства, которое происходило не в вакууме. Карта говорит ему, что он прав. Реальность — сложнее.
Обе карты реальны как переживания. Обе карты — не территория.
На территории живут люди. Они говорят на разных языках. Голосовали за разных политиков. Имеют разные истории в одной семье. Не вписываются ни в одну карту целиком.
Происходящее — это столкновение карт. Не людей.
Коржибски предлагал один выход: структурную языковую реорганизацию. Смысл прост. Перестать принимать слова за факты. Начать спрашивать: что именно стоит за этим словом? Что конкретно произошло?
Пока этого не происходит на уровне политических решений — столкновение продолжается.
Но начать можно с себя. С одного вопроса к следующей новости: это факт — или советская карта?
Подписывайтесь на канал.
2 минуты
21 мая