Золовка Оля считала наш дом общим. Не «наш с Димой», не «мой», не «их семейный» — именно общим, как подъезд или лавочка у подъезда: пришла, села, ушла. И никто не имеет права задавать вопросы. Первый раз это выглядело даже почти смешно. Мы с мужем только переехали. Я раскладывала вещи по шкафам, когда щёлкнул замок — и в прихожую вошла Оля, стянула сапоги, прошла на кухню и сказала: — Я голодная. Что у вас есть? Я тогда просто застыла. — Оля… ты как вошла? — спросила я. — Дима дал ключи, — пожала она плечами так, словно я спросила, почему небо синее. — У вас же теперь нормальная квартира. Ну что...