9 подписчиков
Если уменьшить масштаб
Когда-то меня научили правильно анализировать. Если не понимаешь большое — посмотри на малое. Большое и малое устроены одинаково, правила там и там одни и те же. С тех пор, когда что-то перестаю понимать, я мысленно уменьшаю масштаб. И многое становится ясным.
Поэтому расскажу про свой дом. Я в нём ничего нового не выдумываю — живу так, как заведено многими поколениями до меня. Меняется антураж, суть остаётся та же.
Нас немного. Жена Влада, две дочки, мама — ей 84 года. И живность: собака Троллентино, кане-корсо. Два кота — Роджер и Клёпа. Десять кур и петух Петя.
Я в этом доме не считаю себя главным. Не надеваю корону, не принимаю почестей. Я просто отвечаю за всё: чтобы была еда и тепло, чтобы у детей была одежда, чтобы крыша держала и свет горел, чтобы были деньги на жизнь. Быть главным — это вставать раньше других, ложиться позже и тащить на себе всё, что нужно тащить. Если что-то не получилось — это я не доглядел. Не сосед виноват, не погода, не звёзды. Я. Хозяин не перекладывает свои промахи на других — иначе он не хозяин.
В доме всем достаётся поровну. Никого не выделяют и никого не задвигают. У собаки своя еда, у котов своя, у кур своё, у людей свой стол. Всем хватает. И сажусь за стол сам только тогда, когда убедился, что у всех всё в порядке.
Маме 84 года. Окружена вниманием и заботой — как и все в этом доме. И при этом она сама заботится о нас: каждый день накрывает обед.
Троллентино — здоровенный кане-корсо и при этом добрейший пёс. Надёжный защитник, но сам никогда ни на кого не нападает. У него эпилепсия, живём с этим много лет — лекарства, забота, наблюдение. В доме никого не списывают со счетов из-за болезни. Чем больше нужна помощь — тем больше её получаешь. Это касается и человека, и собаки.
С детьми — отдельная работа, и она для меня важнее многого. Мне не всё равно, какими они вырастут: то, что я закладываю в них сейчас, поведёт их через всю жизнь. Разговариваю с ними, приучаю к книгам, учу видеть мотивы людей и отличать настоящее от показного. Хочу, чтобы стояли на своих ногах и думали сами.
В доме мы говорим правду. Какой бы тяжёлой она ни была. Любое решение начинается с того, что вещи названы своими именами. Если вместо правды ложь и подмена понятий — ситуация не решается, а только усугубляется.
Поэтому я не закрываю своим доступ к информации. Не решаю за жену и детей, что им читать, что слушать, с кем говорить и какими мессенджерами пользоваться. Информацию ограничивают тогда, когда хотят обмануть и скрыть правду. А обманывать своих — последнее дело.
С соседями заборы у нас символические — всегда можно подойти и поговорить. Все вопросы решаем мирно: без драк, без скандалов, без судов. К соседям я не лезу — на своей земле дел невпроворот, своё ещё далеко не доделано. Хозяин, у которого порядок дома, к соседу не лезет. Лезут тогда, когда у самого неладно.
Я много работаю. Зарабатываю — и это единственный честный путь. Не к соседу в карман. И не за счёт своих домочадцев. Благополучие, построенное на том, что близкие живут хуже, — не благополучие, а позор.
Слово держу. Сказал — сделал. Иначе чего я вообще стою перед своими.
Вот так у меня устроен дом. Ничего нового, ничего особенного — так жили мои деды и прадеды, так живёт любой нормальный человек, у которого есть свои и за которых он отвечает. Хочешь, чтобы был порядок, — живи так, как заведено. Большое устроено по тем же правилам. Если в большом доме всё иначе — значит, в большом доме что-то не в порядке. Маленький дом покажет это безошибочно.
Виталий Ганнущенко, Русский Айсмен
2 минуты
1 мая