73 подписчика
Мой Чернобыль
На майские праздники 1986 года, будучи на рыбалке, и услышав по радио сообщение о взрыве на Чернобыльской АЭС, я подумал: "Вот настал и мой час испытания".
Три года назад, после окончания института, мне присвоили офицерское звание, определили в химические войска. А год назад я десять дней был на сборах, где пришлось изучать премудрости этой военной специальности. К тому же моя партийность... Совокупность этих факторов не оставляла мне сомнений в перспективе "загреметь" в Чернобыль. Приехав домой я узнал, что накануне военкомат собрал по тревоге большую группу резервистов на сборы. Сразу стало понятно, где проходят эти сборы. От жены узнал, что мне повестку не приносили. Удивился, но подумал, что "ещё не вечер". Май пролетел в заботах по работе, посадке огорода. Скупые сообщения прессы и телевидения, того времени о ситуации в Чернобыле как - то успокаивали и быстро забывались. В начале июля я проводил жену с дочерью в отпуск на юг. Вернувшись с вокзала, столкнулся в подъезде с работником военно-учётного стола." Распишитесь..."
В военкомате я встретил двоих знакомых ребят из соседних посёлков. Они как и я были офицерами запаса. Военком долго и нудно втолковывал нам про чувство долга и ответственности перед Родиной, потом сказал, для чего нас вызвали, хотя это было понятно и так. Мы заполнили бланки заявлений, где "добровольно" изъявили горячее желание ехать ликвидировать аварию на Чернобыльской АЭС. Потом нас, с явной неохотой, отпустили до утра, собрать вещи и попрощаться с родными.
Утром нас отвезли в Колпино, в воинскую часть, где уже находилось человек триста "партизан". Народ был призван со всего северо-запада, от Пскова до Мурманска. Нам выдали военную форму, и мы устроившись на солнышке, стали пришивать погоны и знаки различия. Переоделись и стали все одинаково зелёными. Отличало нас теперь только количество лычек и звёздочек на погонах. Офицеров отпустили в город в парикмахерскую. После парикмахерской мы решили отметить это событие. Взяв в гастрономе бутылку коньяка, расположились на берегу речки. Погода была замечательная, июльское солнце уже клонилось к закату, медленное течение воды и щебетание птиц навевали романтическое настроение. Думать о предстоящей службе не хотелось. Но коньяк выпит, а время нашей увольнительной закончилось. Нехотя поднялись, отряхнули травинки с формы, и пошли в расположение части. В казарме стоял шум от разговоров и густой запах нового обмундирования. Утомившись за день, я уснул мгновенно. По тревоге нас подняли в три часа ночи, долго строили на плацу, проверяли наличие личного состава, потом посадили в крытые грузовики и повезли на военный аэродром в Левашово. Рассветало, начался моросящий дождь, низкие облака, гонимые ветром, неслись в вечность, а мы в неизвестность. На аэродроме нас поджидали два десантных АН - 12, куда нас и погрузили, через некоторое время. Часа через три, мы одуревшие от холода и гула моторов, уже ступили на землю ридной неньки Украины, в районе города Белая Церковь. Ещё пару часов езды на грузовиках, и мы прибыли на место дислокации 21-го полка противохимической защиты. Здесь нам и предстояло базироваться.
Вновь прибывших распределили по подразделениям. Мы трое попали во 2-й батальон. Палаточный городок располагался на большой поляне, обрамлённой реденьким лесом, рядом утопала в яблоневых садах ветхая от старости деревушка Старые Соколы, где вместе с воробьями, на пыльном просёлке возилась детвора. На следующий день состоялось партсобрание, где меня выбрали(назначили) секретарём парторганизации батальона. Комбат рассказал, какие перед нами стоят задачи и, как мы их будем выполнять. Я добровольно взял на себя обязанности дозиметриста, так - как хорошо знал это дело, в силу своей гражданской специальности инженера по контрольно измерительным приборам. Первым делом я собрал все имевшиеся в батальоне дозиметры ДП-5 и настроил их по эталону, потом прошелся с прибором по палаткам и ужаснулся. Радиоактивный фон в палатках превышал уличный - в два-три раза. Дело оказалось в том, что с пылью на одежде и обуви с АЭС лю
3 минуты
22 апреля