Деревянный мост на стыке двух проезжих дорог, расположенный в начале улицы Коммунальной (Гимназической) и Рассказовского шоссе. Проездной мост, который шёл через речку Цну в сторону Двориков. По нему мы часто ходили с мамой в гости к её знакомой, которая жила с правой стороны Рассказовского шоссе в третьем доме. Дом был построен так низко, что окна находились практически на уровне земляного покрова. Причём он делился на несколько хозяев. Знакомые и её сын жили в правой части здания. Помню, был какой-то выход в огород, только там ничего не росло — был заросший сад. Хозяевам некогда было ухаживать. Один раз мы им отвозили чёрно-белый телевизор, я так понимаю, бесплатно отдавали в дар. Иногда, когда искал маму, приходил туда, заставал её у подруги, у которой она могла остаться с ночёвкой. После скоропостижной смерти папы мама не любила оставаться дома одна. А когда оставалась, всегда включала пластинки с записями Антонова. Не знаю, почему-то именно под них мне было почему-то очень грустно. Песня «30 лет спустя» всегда мне напоминала, как папа и мама были вместе и рядом я. А ещё помню, что после моста, чуть подальше справа, была водокачка, большая. Нужно было немало сил применить, чтобы подкачать воду: с первого раза она не давала воды, надо было махнуть раза два-три. Как раз здесь был поворот на обрыв. Впоследствии здесь был построен деревянный магазин, если помнят его кто-то. Там что только не продавали: от еды и сигарет «Шипка» до пива «Жигулёвское». Чуть постарше мы ходили купаться на обрывы. Ребята, которые постарше, там вылавливали немалое количество раков. Помню, ходили в край берега со шторкой — была такая прозрачная ткань, в которую иногда попадалась рыбёшка. Тогда луговые поля были открытые, совсем деревьев не было, солнце палило вовсю, особенно летом. Два поля было: одно маленькое, другое большое. Там часто в детстве проводили «Зарницу» от школы. А ещё чуть подальше, в самих Двориках, была затопленная баржа, ходили часто туда. Там было и детское, и взрослое купальное место. Мне почему-то тоже нравился этот пляж. Народу было, как всегда, очень много. В баржу лазили один за другим, только я как-то всё это дело, связанное с баржой, обходил стороной. Не знаю: то ли инстинкт самосохранения, то ли мне страшновато было внутрь неё лазить. А вечером там разжигали несколько костров, собирались, играли на гитарах, жарили картошку на открытых углях.