Это стоит прочесть

Геннадий Степанович замесил тесто в четыре утра – как всегда. Руки работали сами: отмерить, просеять, добавить воды, ждать. За сорок лет движения стали такими же естественными, как дыхание. Он не думал о пропорциях, не сверялся с рецептом – пальцы знали сами, когда тесто готово, когда нужно добавить щепотку соли, когда пора оставить в покое. За окном пекарни – темнота. Март, рассветает поздно. Фонарь на углу мигал уже третью неделю, и Геннадий привык к этому морганию. Оно стало частью утра, как скрип половицы у порога и гул старой печи. В пять он вынул из кармана сложенный вчетверо листок. Развернул...