Ручка штурвала холодная, как змея под утро. Я кручу её влево — она не поддаётся. Вправо — слышен металлический хруст, будто там, внутри, что-то отвалилось. Тяну на себя. Дверь открывается с тошнотворным вздохом — как будто куб выдохнул воздух, который держал в себе десять лет.
За дверью нет комнаты.
Там коридор. Узкий, метр в ширину. Стены — не металл, не пластик, не бетон. Они из старого видео. Знаешь, когда VHS-кассета размагничивается и картинка идёт полосами? Вот эти стены — сплошная движущаяся рябь. Синяя, фиолетовая, иногда вспыхивает алым.
Пол — мокрая решётка. Внизу вода течёт. Или не вода. Что-то густое и светящееся бледно-зелёным.
Я делаю шаг. Дверь за мной закрывается сама. Не слышно щелчка. Просто понимаешь, что её больше нет.
Коридор ведёт в никуда. Но идти надо.
Первый шаг — на стенах появляются надписи. Не граффити. Буквы из света, они въедаются в рябь:
«ТЫ ЗНАЛ»
«СЕАНС НАЧАЛСЯ 7 ЛЕТ НАЗАД»
«НЕ ДЫШИ»
Я не дышу.
Второй шаг — из-под решётки вылезают кабели. Тонкие, как вены. Они обвивают мои берцы, но не тянут. Просто лежат. Живые, но уставшие.
Третий шаг — коридор расширяется. Стены расходятся, и я попадаю в зал.
Круглый. Диаметр метров десять. По центру — кресло. Пилотное, старое, обивка продрана до поролона. На подлокотниках — разъёмы. USB-C, старый COM-порт, какие-то проприетарные фигурные гнёзда с тремя штырьками.
Над креслом — экран. Огромный. Во всю стену. Он выключен, но гудит.
И голос. Теперь не шёпот, не из куба. Отовсюду. Из пола, из воздуха, из моего собственного позвоночника.
— Садись.
Я не хочу.
— Ты пришёл посмотреть. Смотреть можно только так.
Красный свет лампочки теперь везде. Пульсирует в такт с моим сердцем.
На экране загорается одна точка. Белая. Посередине. Она растёт. И внутри неё — я. Только другой. Спящий. В такой же одежде, в такой же позе, но глаза закрыты, и из уха торчит тонкий серебряный провод.
Он ведёт в стену.
— Ты уже здесь. Ты всегда был здесь. Куб — это не машина. Куб — это зеркало, у которого отвалилась амальгама.
Голубь сидит на спинке кресла. Ждёт.
В зале, на дальней стене, я замечаю ещё одну дверь. Маленькую. Герметичную. Но без штурвала. С табличкой: «ВЫХОД. ДЛЯ ГОЛУБЕЙ».
Экран теперь показывает моё лицо крупным планом. Оно спит. А я стою и смотрю на себя спящего.
Кто из нас настоящий?
Красная лампочка гаснет.
На её месте загорается синяя.
1 минута
14 апреля