Мы гоним прочь того, кто говорит нам правду вслух,

Назвав его врагом, нарушившим наш тихий сон.

Ведь правда режет глаз, как слишком яркий свет,

А в темноте привычной так уютно и тепло.

Мы шепчем: «Я знаю, меня устраивает этот ад»,

Но в этом «устраивает» скрыт немой, отчаянный крик.

Это не выбор свободы, это капитуляция души,

Когда страх перемен сильнее боли от разрушения.

Мы строим стены из фраз, чтобы не слышать себя,

Чтобы не видеть, как жизнь превращается в пыль.

Убирая свидетеля гибели, мы остаемся одни,

Наедине с тем, кто действительно нас уничтожает.

Но страшнее всего не тишина вокруг,

А то, что внутри согласилось на эту цену.

Настоящий монстр не кричит и не бьет по лицу,

Он тихо шепчет: «Останься, здесь безопасно, пусть и больно».

Это мы сами становимся тюремщиками для себя,

Защищая клетку, в которой давно нет воздуха.

Мы думаем, что спасаемся, убрав неудобного человека,

Но на самом деле мы убиваем последнюю надежду.

Выбор тонуть кажется легче, чем научиться плыть,

Ведь дно стабильно, хоть на нем и нет дыхания.

Признать себя монстром — значит начать воскресать,

Ведь только взяв ответственность, можно вернуть силу.

Не «меня устраивает», а «мне страшно изменить»,

В этой честности скрыт ключ от всех замков.

Перестань защищать свою боль как драгоценность,

Позволь миру войти туда, где было пусто и темно.

Ты не обязана тонуть, чтобы доказать, что выживаешь.

1 минута

31 марта