8 подписчиков
Марина Цветаева
Спасибо тем, кто меня любил, ибо они дали мне прелесть любить других, и спасибо тем, кто меня не любил, ибо они дали мне прелесть любить себя.
Влюбляешься ведь только в чужое, родное — любишь.
Всё дело в том, чтобы мы любили, чтобы у нас билось сердце – хотя бы разбивалось вдребезги! Я всегда разбивалась вдребезги, и все мои стихи – те самые серебряные сердечные дребезги.
Я хочу, чтобы ты любил меня всю, всё, что я есмь, всё, что я собой представляю! Это единственный способ быть любимой или не быть любимой.
Первая победа женщины над мужчиной – рассказ мужчины о его любви к другой. А окончательная её победа – рассказ этой другой о своей любви к нему, о его любви к ней. Тайное стало явным, ваша любовь – моя. И пока этого нет, нельзя спать спокойно.
Наши лучшие слова — интонации.
Я Вас больше не люблю. Ничего не случилось, – жизнь случилась. Я не думаю о Вас ни утром, просыпаясь, ни ночью, засыпая, ни на улице, ни под музыку, – никогда. Если бы Вы полюбили другую женщину, я бы улыбнулась – с высокомерным умилением – и задумалась – с любопытством – о Вас и о ней. Я – вышла из игры.
Как я люблю – любить! Как я безумно люблю – сама любить! С утра, нет, до утра, в то самое утро – ещё спать и уже знать, что опять… Вы когда-нибудь забываете, когда любите – что любите? Я – никогда!
Чувство не нуждается в опыте, оно заранее знает, что обречено. Чувству нечего делать на периферии зримого, оно – в центре, оно само – центр. Чувству нечего искать на дорогах, оно знает – что придёт и приведёт – в себя.
Для полной согласованности душ нужна согласованность дыхания, ибо, что – дыхание, как не ритм души? Итак, чтобы люди друг друга понимали, надо, чтобы они шли или лежали рядом.
Я в любви умела только одно: дико страдать и петь!
Каждый раз, когда узнаю, что человек меня любит – удивляюсь, не любит – удивляюсь, но больше всего удивляюсь, когда человек ко мне равнодушен.
Я буду любить тебя всё лето.
Люби меня, как тебе удобно, но проявляй это так, как удобно мне. А мне удобно, чтобы я ничего не знала!
Я молчу, я даже не смотрю на тебя и чувствую, что в первый раз – ревную. Это – смесь гордости, оскорблённого самолюбия, горечи, мнимого безразличия и глубочайшего возмущения.
Вы первый перестали любить меня. Если бы этого не случилось, я бы до сих пор Вас любила, ибо я люблю всегда до самой последней возможности!
Я хочу спать с тобою – засыпать и спать. Чудное народное слово, как глубоко, как верно, как недвусмысленно, как точно то, что оно говорит. Просто – спать. И ничего больше. Нет, ещё: зарыться головой в твоё левое плечо, а руку – на твоё правое – и ничего больше. Нет ещё: даже в глубочайшем сне знать, что это ты. И ещё: слушать, как звучит твоё сердце. И – его целовать.
Когда вы любите человека, вам всегда хочется, чтобы он ушёл, чтобы о нём помечтать.
Человечески любить мы можем иногда десятерых, любовно – много – двух. Нечеловечески – всегда одного.
В одном я – настоящая женщина: я всех и каждого сужу по себе, каждому влагаю в уста – свои речи, в грудь – свои чувства. Поэтому – все у меня в первую минуту: добры, великодушны, щедры, бессонны и безумны.
Успех – это успеть.
«Стерпится — слюбится». Люблю эту фразу, только наоборот.
Женщины говорят о любви и молчат о любовниках, мужчины – обратно.
Что ты можешь знать обо мне, если ты со мной не спал и не пил?!
Скульптор зависит от глины. Художник от красок. Музыкант от струн, – нет струн в России, кончено с музыкой. У художника, музыканта может остановиться рука. У поэта – только сердце.
Я бы никогда, знаете, не стала красить губ. Некрасиво? Нет, очаровательно. Просто каждый встречный дурак на улице может подумать, я это – для него.
Не могу – хоть убейте – чтобы человек думал, что мне что-нибудь от него нужно. Мне каждый нужен, ибо я ненасытна. Но другие, чаще всего, даже не голодны, отсюда это вечно-напряжённое внимание: нужна ли я?
Люди ревнуют только к одному: одиночеству. Не прощают только одного: одиночества. Мстят только за одно: одиночество. К тому – того – за то, что смеешь быть один.
3 минуты
3 дня назад