13 подписчиков
Redstart в зоне симпатрии симпатии
-Вот и поговорили-
Фотографировали горихвостку не зря. На снимке было чётко видно правую лапку и кольцо на ней с номером XD306831. Кому как не лучшему разведчику было легко и просто выяснить, где и когда была окольцована птица? В бланке содержалась информация: год текущий, 15 июля, окрестности какой-то Мольты. С итальянского это переводилось как «много». Русские переводчики происхождение слова не нашли. Как, собственно, и место на карте – оно вовсе никак не обозначалось. Космоснимок показал четыре дома и два сарая. В Европе подобных хуторов полно, поэтому Джейсон разумно предположил, что с относительным комфортом там возможно будет переночевать. Естественно, и трудно было бы не догадаться, что Джейсон собрался в орнитологический тур. В графе бланка, где обозначалась фамилия окольцевавшего птицу, значилась – ГЗЮ; место работы – факультет в Иркутском сельскохозяйственном университете, где деканом светилась на весь монитор физиономия ВО. Почитав отзывы, те же, что в своё время получили о ВО немецкие разведчики, Джейсон решил позвонить руководителю последней группы бердвотчеров, с которой этот ВО работал. После сбора соответствующих справок им оказался Мюнхенский профессор, некий Фредерик Урсманн. По документам всё было нормально, но отсутствие его активности в социальных сетях слегка клюнуло англичанина в самую проницательную часть его мозга. Телефон был вне доступа. Второй участник помоложе также был вне доступа. Третья – девица, из которой кровь с молоком брызгала в лицо даже с фотографии, – как источник информации, не впечатлила Джейсона. Вариантов найти Урсманна было много. Джейсон воспользовался служебным положением и попросил сделать это капитана Хаггинса, который в итоге поисковых мероприятий вскрыл почту ВО и нашёл е-mail этого профессора. Через час пришёл ответ с номером.
Джейсон набрал Урсманна. На шестой гудок услышал немецкое «Hallo». На вполне сносном немецком он начал свой разговор.
– Доброе утро, профессор. Надеюсь, у вас найдётся для меня несколько минут. Я британский орнитолог Джейсон Moorу (Мур). Собираюсь организовать орнитологическую экскурсию с коллегами на Байкал. У меня несколько вопросов в связи с этим.
– Да, конечно!
– Я нигде не нашёл ваш последний birdslist, информирующий о результатах поездки.
– Видите ли, у нас был больше научный интерес, а составление списка птиц стояло второй задачей, – вспомнив о Гретте, которая, безусловно, делала такие записи вместе с ВО каждый вечер, проговорил Фредерик, одновременно осознав, что если разговор затянется, его легко будет раскусить как человека, равнодушного к бёрдсвотчингу.
– Тем не менее. Сколько видов вам удалось зафиксировать? Что вы думаете, если нам приехать в Сибирь в конце июня?
Разведчик-телепат в отставке ощутил лёгкое тревожное подсасывание в районе солнечного сплетения.
– Двести видов наш список не перевалил, – вспомнив разговоры с ВО о том, что за его практику ни разу не было встречено за один тур двести и более видов птиц, ответил Фредерик. – Июнь – прекрасное время.
– Много ли, господин профессор, вами было встречено горихвосток? Каких видов?
– Шайзе, – про себя ругнулся Урсманн, представив перед глазами рисунок, который вчера нарисовала Катя, и продолжил, – конечно, были, но не много: в городе, деревне и совсем мало в лесу.
– Не могли бы вы рассказать о географии вашего маршрута и наиболее интересных точках? Удалось ли вам побывать в Мольтах?
– Что за зануда звонит? – подумал телепат, – Хотел бы рассказать, но не могу. Ведь маршрут был разработан BND.
– Дорогой мистер Мур, я с удовольствием, но по телефону это будет трудно сделать. Русские названия трудны для меня, я не могу уверенно сказать был ли я в этих Монтах.
– Кстати, может вы желаете присоединиться к нам? Мы были бы очень благодарны.
– Скорее не… – связь оборвалась.
3 минуты
26 марта