Моей дочери было восемь, когда я читала ей «Мио, мой Мио» вслух. Голос сломался на середине четвёртой главы. Она смотрела на меня с удивлением. «Ты плачешь?» — спросила она. «Пылинка в глаз попала», — сказала я. Мы обе знали, что это неправда. Детские книги умеют бить точнее взрослых. Потому что они не объясняют. Они просто говорят: вот разлука, вот одиночество, вот конец. И не дают никакого утешения, кроме самого текста. Взрослый читатель это чувствует иначе, чем ребёнок. Острее. Потому что уже знает, как это бывает по-настоящему. Одинокий мальчик, которого никто не любит, оказывается в волшебной...