545 подписчиков
Лихие девяностые, их начало и конец
Для человека 29 лет от роду ничто не слишком, и разрушительные для людей более старшего или более младшего возраста события лихих девяностых беззаботно несли меня к какой-то пока неизвестной мне цели. Несли мимо сокращений и невыплат, уныния и неуверенности в завтрашнем дне, ведь сбылась моя мечта. На Пензенском аэродроме Чемодановка своих самолётов девать было некуда, но мы прилетели на своей Вильге, таща на буксире польский Янтарь-стандарт по маршруту Ульяновск — Верхний Шкафт — Кижеватово — Чемодановка аэропорт Сосновка. Я начал летать, и важнее этого была только молодая семья и работа, где на моё увлечение планеризмом смотрели с пониманием.
То, о чём я вспоминаю с особой теплотой, случилось в небольшой промежуток времени между полётами. Когда я позвонил своему приятелю Алексею из Димитровграда, и предложил ему махнуть на неделю на юг, он согласился не раздумывая. Заехав в Ульяновск и забрав моего сына, он метнулся за мной в Чемодановку и вот мы втроём на красном москвиче едем в моё первое сравнительно дальнее путешествие.
Когда я вспоминаю Одессу, в памяти возникает запах нечистот и приверженность местного населения товарно-денежным отношениям. Но случай, о котором я хочу поведать, из другой сферы, это островок доброй иррациональности, и я даже немного удивлён, что произошел он именно в этом городе.
Был август 1990 года, мы с шестилетним сыном Кириллом и моим товарищем Алексеем только что прибыли на берег моря где-то в окрестностях Ильичёвска. Внимательный читатель может спросить, почему с нами не было моей жены, но этот вопрос до сих пор остаётся без ответа, тем более, что к концу девяностых, во второй части рассказа, вы видите вместо неё совсем другого человека, что, возможно, и придало всей моей жизни смысл. И вот красный Иж-комби отдыхает от дальней дороги, мы грустно собираем палатку, обустраивая ночлег на краю обрыва, а по радио диктор сообщает о том, что не стало Виктора Цоя. Потом Кирюхе в глаз попала соринка и мы до глубокой ночи доставали её при свете фар. Вообще-то я умею доставать инородное тело из глаза языком, и этот навык обычно хорошо помогал наладить добрые и приятные отношения с красивыми моргающими девушками. Но в этот раз он не сработал, утром мы проснулись неотдохнувшими, и побрели на пляж с намерением к вечеру найти уютное и недорогое пристанище. Берег был совершенно пустой, из инфраструктуры на нём был только диковинного вида вагончик явно глубоко импортного производства.
Мы решили искупаться и ехать дальше в поисках достойного сервиса. Однако судьба распорядилась иначе, из вагончика вышел человек и спросил, не нужны ли нам спальные места. Мы заворожено осмотрели интерьер, с удивлением узнали, что плата не требуется, а если нам надоест, и мы не дождёмся его возвращения через неделю, то ключ можно оставить у бабы Розы воон там на пирсе.
Сейчас уже трудно вспомнить, был ли там кондиционер, но душ, радио, электрочайник с плиткой, холодильник и четыре спальных места присутствовали, радуя глаз своим скромным буржуазным обаянием. Где же подвох, спросит прожженный читатель? А подвоха нет. Мы, конечно же, не дождались нашего благодетеля, дня через три море солнце и креветки с бычками нам надоели, да и в Пензенском аэропорту Сосновка меня ждали планера. Так что мы, оставив доброму человеку на столике 10 рублей в знак благодарности, уехали домой, унося в душе волшебное чувство, на мгновение вспыхнувшее в этом уголке мира.
2 минуты
20 марта