5 подписчиков
До XIX века реставраторы дорисовывали картины по собственному замыслу, чтобы усовершенствовать их.
Мастера позволяли себе «улучшения»: перерисовывали лица, перекрашивали фоны. Процветала и стилистическая реставрация — на фасадах зданий могли появиться элементы, додуманные реставратором.
Такой подход считался вполне нормальным: произведение воспринималось не как неприкосновенный исторический документ, а как объект, который можно «довести до идеала». Особенно ярко эта практика проявилась в XIX веке.
Так, французский архитектор Эжен Виолле-ле-Дюк открыто писал, что реставрация — это приведение здания в состояние, «которого оно, возможно, никогда не имело».
Именно под его руководством у Нотр-Дам де Пари появились шпиль и многие другие элементы, которые Эжен считал отражением средневековой готики.
Похожая судьба постигла Храм Василия Блаженного в Москве. В XVII–XVIII веках его перекрашивали, меняли декоративные элементы, а яркая многоцветная роспись куполов и фасадов — результат более поздних эпох. Первоначально храм выглядел значительно строже.
В живописи вмешательства тоже порой оказывались радикальными. Так, во время реставрации фрески Тайная вечеря Леонардо да Винчи в разные эпохи поверх авторского слоя наносились новые краски — из лучших побуждений.
Многократно поновлялась и «Троица» Андрея Рублева — поверх авторской живописи наносили новые слои, «освежали» цвета, переписывали утраты.
Все изменилось с формированием научной реставрации в XX веке. Появились принципы минимального вмешательства, обратимости материалов и отказ от «фантазийных» достроек.
Однако реставраторы XX века столкнулись с новой проблемой — какой исторический слой считать подлинным и ценным.
1 минута
5 марта