216 подписчиков
Чем больше проходит времени, тем сильнее меняется восприятие ухода. Когда врач сказал про двусторонний отек легких и что шансов дожить до утра почти нет, я спрашивал, стоя у каталки в приемном покое: «Ты же будешь бороться? Сережа, борись». И он растерянный, испуганный, замученный отвечал: «Да, конечно, я буду бороться». «Позаботься о маме» — последнее, что он сказал перед тем, как каталку увезли и двери закрылись. Сережа боролся, он бодрился, записывал голосовые, что идет на поправку, что все под контролем. Так продолжалось семь дней. На восьмой с утра он позвонил проститься. Что-то произошло, он что-то понял и увидел. И перестал сопротивляться. Я в безумии своего горя и эгоизма молился: «Хоть каким, любой ценой, во что бы то ни стало, только бы живой». Сейчас я понимаю, что Сережа принял правильное решение. Для него «хоть каким» было неприемлемо. Очень тяжелые и горькие мысли, но, видимо, так было лучше для него.
Большинство людей боятся смерти, это считается нормой. Моя мать умерла пятью месяцами ранее. Последние два года она почти не вставала. Сломав шейку бедра, отказывалась ехать в больницу, кричала от боли и ходила под себя. И говорила: «Я бы хотела еще пожить. Это что же, я умру, а вы будете жить дальше?». Когда ее привезли на операцию, она взяла медсестру за руку: «Дочка, я же проснусь? Я очень хочу жить». «Все будет хорошо», — утешили ее. Анестезиолог поставил укол, давление упало, и она сразу умерла. Ей было 84.
Сережа прожил 46 лет. Каждый скажет: «Как мало». Но, видимо, такой срок был ему выписан для командировки на землю. Сережа прожил свои 46 в высшей степени достойно, красиво и благородно.
1 минута
20 февраля