3 подписчика
Смена, после которой хочется просто помолчать.
Очередные сутки позади. Вроде бы обычная смена, без фатальных катастроф, без реанимации в лифте. Но в голове – как заноза, как стоп-кадр, который не отпускает – последний пациент. Женщина с инсультом.
08:00. Приняли смену. Солнце, хорошая погода. Ничего не предвещает.
10:15. Женщина 73 года, гипертонический криз.
Обычный вызов. Таких – десятки за неделю. Пожилая женщина, давление за 200, головная боль, шум в ушах. Принимает терапию, но видимо, сегодня таблетки не сработали. Или понервничала. Рутина: измерили, ЭКГ, укол в вену. Посидели, подождали, пока снизится. Всё стабильно. Едем дальше.
13:20. Женщина 80 лет, снова гипертонический криз.
Другая часть города, другой подъезд, другая бабушка. Те же жалобы, те же цифры на тонометре. Та же история: принимает лекарства, но сегодня они почему-то не работают. Может, пропустила, может, организм взбунтовался. Снова алгоритм: ЭКГ, уколы, контроль, беседа. Состояние стабилизировано. Выходим, а в голове уже следующий адрес.
16:45. Мужчина 70 лет, онкология желудка.
Здесь мы – не врачи. Здесь мы – психологи. Паллиативный пациент, который знает свой диагноз. Который уже прошел всё, что можно пройти. Который лежит и смотрит в потолок. Его жена встречает нас со слезами: «Ему плохо, он не ест, он слабый...». Мы осматриваем, измеряем давление, слушаем. Организм работает на последнем издыхании, но здесь и сейчас угрозы жизни нет. Есть только усталость от борьбы и страх перед неизбежным. Мы сидим рядом, говорим о погоде, о внуках, о чем угодно, лишь бы он чувствовал, что его не бросили. Жена плачет тихо в углу. Мы оставляем рекомендации по уходу. И уходим, оставляя за спиной тишину, в которой слишком много невысказанного. Такие вызовы выматывают сильнее любой реанимации.
19:30. Женщина, 65 лет. Вечерний вызов, который изменил всё.
Диспетчер передает: «Женщина, плохо с утра. Сейчас не может говорить». Едем быстро. В голове уже крутятся варианты: инсульт, транзиторная ишемическая атака, может, что-то другое.
Входим. Маленький дом, пахнет деревом и дровами. Дочь встречает нас в коридоре, шепчет: «Она с утра дрова таскала. А вечером пришла, хотела сказать, что устала, – и не смогла».
Заходим в комнату. Женщина сидит на стуле, лицо перекошено: левый угол рта опущен, носогубная складка сглажена. Язык не слушается – попытка сказать хоть слово превращается в нечленораздельные звуки. Рука левая висит плетью. Глаза – полные ужаса. Она понимает всё. Она хочет говорить, но не может.
Давление – 210/110. Сахар – под 15. На ЭКГ – тахикардия. Сомнений нет. Это не гипертонический криз. Это инсульт. А учитывая, что она таскала дрова, давление скакнуло, и сосуд в мозге просто не выдержал – скорее всего, геморрагический.
Работаем чётко, быстро, без паники.
Катетер в вену. Система с вазодилататорами – давление надо снижать, но плавно, чтобы не навредить. Положение лёжа с приподнятым изголовьем. Дочь рядом, но мы просим её собрать вещи и не мешать – сейчас каждая секунда решает судьбу её матери.
Госпитализация в больницу с КТ в соседнем городе.
Всю дорогу – контроль: давление, сатурация, уровень сознания, зрачки. Она то закрывает глаза, то открывает их и смотрит на меня. Взглядом пытается спросить: «Я выживу?». Я киваю. Даже если не знаю ответа. Молчать нельзя.
01:00. Мы в приёмном покое. Везём на КТ. Мы ждём. Не потому что обязаны – потому что не можем уехать, не узнав.
Выходит врач. Смотрит на нас устало: «Подтвердилось. Геморрагический инсульт. Кровоизлияние в левое полушарие. Оперировать пока нельзя, будут стабилизировать. Вовремя привезли, спасибо. Шанс есть».
Шанс есть. Не гарантия. Но шанс.
04:00. Едем на базу. В голове – она. Женщина, которая вечером не смогла сказать дочери, что устала. Которая смотрела на меня в машине и без слов спрашивала, будет ли жить.
08:00. Смена сдана. Диспетчер говорит: «Спасибо». А я думаю о том, что за эти сутки мы были и врачами, и психологами, и просто людьми. Мы лечили давление, успокаивали онкологических больных и везли инсульт по ночной дороге.
#СкораяПомощь #СуткиФельдшера #Инсульт #ГипертоническийКриз #Онкология #Медицина
3 минуты
17 февраля