Церковь Иоанна Богослова в селе Красное Новой Москвы, поселения Краснопахорского и живописец Анна Ягужинская, работавшая при этом храме художником с 1992-го по 2000-й годы.
О храме Иоанна Богослова рассказано во многих источниках. В интернете они есть, а также, вышли книги и появились статьи об этом храме. Но о том, что происходило там в трудные 1991-го по 2000-й годы, когда этот храм вновь открылся после долгого перерыва (в нём ранее был дом культуры, спортзал, типография), при 1-м настоятеле, М. Д. Таране, во всех этих источниках умолчали.
Это началось в 1992-м году, когда я пришла на 1-й курс Московского Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета. В МПСТГУ были знающие, интеллигентные преподаватели, сильные специалисты, профессора, мне очень нравилось там учиться, и было там много интересного. Училась я там 6 лет – с 1992-го по 1998-й годы на факультете монументальной живописи по специализации «фреска», под руководством А. Д. Карнаухова, И. Л. Зеленецкого, Е. Н. Максимова и И. В. Ватагиной.
Вуз этот для верующих, православных людей, а я верую, и задумала расписать храм, а в те годы они массово восстанавливались из руин, поэтому и решила там научиться монументальной живописи (фреске), а церковь уже присмотрела. В 1991-м году друзья привели меня в сельский храм, где я познакомилась со священником, Михаилом Дмитриевичем Тараном, который стал моим работодателем и непосредственным начальством.
Прежде, чем брать меня, слишком юную, на работу, этот священник советовался со знающими людьми, а те сказали, что те мои работы достойные, и рекомендовали ему взять меня на должность художника в храм, что тот и сделал. Так я стала работать в церкви Святаго Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова в селе Красное Новой Москвы, поселение Краснопахорское. 8 лет я там проработала. Написала несколько фресок, икон, разработала архитектурные проекты. Думала, что распишу храм, напишу туда иконы, оформлю весь интерьер, ограду и территорию вокруг, крестильный храм построим, и его тоже распишу. Часовню строить начали...
Вскоре, ещё в 1992-1995-х годах я написала три иконы: «Спас нерукотворный», двухметровую «Святую Троицу» и «Георгия Победоносца», выносной крест расписала. Это те, что сохранились или там остались. На самом деле всего этого было гораздо больше.
Кроме должности: «Художник-иконописец», делала, прежде всего, фреску, а также, проекты архитектурных сооружений, эскизы к вышивкам на облачениях, к резьбе по дереву, занималась общим оформлением храма.
В 1996 г. работала очень много. Сама готовила под фреску известковый раствор. Иногда мне приходилось самой мешать его лопатой(!). И песок для раствора тоже сеяла я. У меня тогда уже была превосходная иконописная мастерская.
И роспись алтарной преграды была моей первой фреской в этом храме и самой большой. Там были фигуры Иисуса Христа и Богородицы в полный рост, Херувимы, Иоанн Богослов и Иоанн Креститель, а вокруг – вольный орнамент.
Летом 1997 года я выполняла ответственную и трудную работу по убранству храма, но перед этим надо было разработать, так называемую, «вычинку». Выбрала для неё цвет кирпича, который бы хорошо смотрелся на белом. Сначала делала эскиз. Его утверждали архитекторы, так как без архитектурного образования, не могу сама проектировать церковные постройки. Потом мы эту вычинку красили, и тогда я поняла то, что очень боюсь высоты. Пришлось преодолевать этот страх. Прежде, чем началось написание наружной фрески Богоматерь, образовалась целая партия из прихожан, бывших против того, чтобы «малолетке», доверяли столь важную работу. А настоятель в меня верил, так как ему меня рекомендовал авторитетный человек, как я уже сказала. Волновались они зря. Фреска эта долгое время украшала тот храм. Писала я её на восточной грани восьмерика два дня. Сейчас эти фрески, фактически, погибли после того, как мы все оттуда уволились. Там многое погибло из моих работ, к сожалению.
3 минуты
25 февраля