48 подписчиков
Повела я Сараби в сугробы за впечатлением. А она повела меня туда за правдой о моей физической форме.
В субботу я проснулась с одной мыслью: надо срочно использовать снег. Пока он есть. Пока не растаял. Пока мы оба не упустили шанс на зимнее веселье. Надела самый пухлый пуховик, похожий на спальный мешок с рукавами, и вышла во двор с командой: «Сараби! Пошли будить соседей нашим счастьем!»
Сараби вышла на крыльцо, зевнула, потянулась и села. Смотрела, как я, похлопывая себя по бокам, разминаюсь перед подвигом. Я первая прыгнула в ближайший сугроб у забора. Ноги провалились по колено. «Вау! Смотри, Сараби, как глубоко!» — закричала я, радостно барахтаясь.
Она спустилась со ступенек, подошла к краю этого же сугроба и осторожно поставила одну лапу. Потом вторую. Потом остановилась. Посмотрела на меня, сидящую в снежной яме, потом на свои лапы, потом снова на меня. В её глазах читалось чистейшее недоумение. «Зачем ты туда залезла? — будто спрашивала она. — Теперь тебе же оттуда вылезать. Нелогично».
Я попыталась вовлечь её в игру. Стала лепить снежок. «Смотри, Малышь, снежок!» Она подошла, обнюхала мои замерзающие пальцы, потом сам снежок, и… аккуратно лизнула его. Не стала ловить. Просто лизнула, как будто пробуя суп на соль. «Нормально, — сказал её вид. — Температура адекватная, вкус нейтральный. Можно идти дальше».
А дальше начался её настоящий маршрут. Пока я пыталась сделать ангела на снегу (получился какой-то помятый червяк), она пошла по своему ежедневному патрулю вдоль забора. Только теперь это было не просто хождение. Это было тестирование снега на прочность. Она не прыгала в сугробы. Она методично проваливала в них каждую лапу, делала шаг, вытаскивала, смотрела на глубину следа и шла дальше. Это не было весельем. Это была работа инженера-геолога по замеру снежного покрова. Я хохотала и бросалась снежками в воздух. Она вела полевой дневник в голове.
Кульминация наступила у дальнего угла участка, где ветер намел настоящую гору. Я, воодушевлённая, решила её «взять». С разбегу прыгнула в этот сугроб… и провалилась почти по пояс. Застряла. Пуховик надулся, как шар, ноги не слушались. Я засмеялась, но смех был уже нервным. «Сараби! Помоги! Я застряла!»
Она подошла. Не спеша. Обошла меня вокруг, внимательно изучив ситуацию с разных сторон. Потом села прямо передо мной, в том самом снегу, который меня не держал, и уставилась мне в лицо. Она не лаяла, не тянула за рукав. Она просто сидела и смотрела. Её спокойный, тёплый взгляд говорил яснее любых слов: «Я же предупреждала. Это нестабильный грунт. Теперь сиди и думай о своем поведении. Я подожду».
Мне пришлось выбираться самой, с красным от усилия лицом, отдуваясь и хрюкая. Она наблюдала за процессом с научным интересом, изредка наклоняя голову, будто фиксируя особенно неэффективную технику движения.
Весь путь обратно к дому я пыхтела, отряхиваясь от килограммов налипшего снега. Она шла впереди по своей протоптанной тропке, чистая, невозмутимая и сухая. На крыльце я, промокшая и уставшая, скинула куртку. Она отряхнулась один раз — идеально, будто прошла через сухую чистку, — и прошла в дом, на своё место.
Итог прогулки: у меня — мокрая спина, полные валенки снега и сломанное представление о зимних забавах. У неё — обновлённые данные о плотности снежного покрова на участке и, кажется, лёгкое чувство профессионального превосходства.
Я хотела веселья и хаоса. Она устроила мне практический семинар по выживанию в условиях собственной недальновидности. Теперь я знаю, какой сугроб самый глубокий. Благодаря личному опыту и молчаливому контролю качества от моей собаки.
А ваши собаки тоже так воспитательно гуляют? Или только маламуты считают своим долгом преподать хозяину наглядный урок физики и логистики на свежем воздухе?
3 минуты
10 февраля