«Машенька». Владимир Набоков
Произведение, написанное в период эмиграции, и оно насквозь пронизано ощущением пустоты, тоски и тихой грусти. Читая его, постоянно чувствуешь внутреннее одиночество героя и болезненный разрыв с прошлым.
Особенно по ощущениям мне импонирует именно конец романа — последняя глава и последняя страница. Пожалуй, самое светлое, что есть в книге, — это финал и выбор главного героя. В момент, когда он убирает наваждение, отпускает мысли о Машеньке и решает переехать во Францию, чтобы начать новую жизнь, в нём словно поднимается уровень энергии. Это точка внутреннего перелома.
Он понимает — может быть, не рационально, а скорее интуитивно, — что обратной дороги уже нет. И что встреча с Машенькой в настоящем скорее разрушит тот идеальный образ, который живёт в его памяти.
Образ Машеньки читается как образ России: красивый, тёплый, живущий в воспоминаниях, но не имеющий ничего общего с реальностью. Сам Набоков писал этот роман в эмиграции, и потому Машенька будто переплетается с тоской по родине — с тем прошлым, которое постепенно становится мифом.
Ганин отказывается от встречи не потому, что разлюбил, а потому что понимает: прошлое должно остаться прошлым. И в конце произведения он делает единственно возможный выбор — не возвращаться в иллюзию, а начать жить новую жизнь.
Это же чувство звучит и в стихах Набокова о России. В них она всегда далёкая, идеализированная, существующая скорее в памяти, чем в настоящем. В стихотворении «К России» родина предстаёт не как место на карте, а как внутренний, почти мучительный образ — то, от чего герой умоляет отвязаться, потому что эта связь слишком болезненна. Россия живёт во сне, в языке, в воспоминаниях, и именно поэтому от неё невозможно по-настоящему уйти.
Лирический герой обращается к ней как к живому существу — с нежностью, болью и усталостью. Он готов отказаться от всего, даже от собственного языка, лишь бы обрести право на новую жизнь. Но одновременно ясно: эта внутренняя Россия никуда не исчезает.
По настроению стихотворение очень перекликается с «Машенькой»: та же тоска, та же невозможность возвращения и то же ощущение, что прошлое остаётся только внутри. И роман, и поэзия Набокова говорят об одном — о трагедии эмиграции, где родина превращается в образ памяти, а единственный путь вперёд возможен лишь через отказ от иллюзий.
К России
Отвяжись, я тебя умоляю!
Вечер страшен, гул жизни затих.
Я беспомощен. Я умираю
от слепых наплываний твоих.
Тот, кто вольно отчизну покинул,
волен выть на вершинах о ней,
но теперь я спустился в долину,
и теперь приближаться не смей.
Навсегда я готов затаиться
и без имени жить. Я готов,
чтоб с тобой и во снах не сходиться,
отказаться от всяческих снов;
обескровить себя, искалечить,
не касаться любимейших книг,
променять на любое наречье
все, что есть у меня,- мой язык.
Но зато, о Россия, сквозь слезы,
сквозь траву двух несмежных могил,
сквозь дрожащие пятна березы,
сквозь все то, чем я смолоду жил,
дорогими слепыми глазами
не смотри на меня, пожалей,
не ищи в этой угольной яме,
не нащупывай жизни моей!
Ибо годы прошли и столетья,
и за горе, за муку, за стыд,-
поздно, поздно! - никто не ответит,
и душа никому не простит.
1939, Париж
2 минуты
1 февраля