Наш век называется лукавым," — писал апостол Павел две тысячи лет назад, имея в виду эпоху духовного падения, когда человечество, облеченное в смертное тело, подвержено искушениям и отступлению от Истины. Но вот мы переживаем момент, когда это изречение приобретает новое, устрашающее измерение.Карамзин в конце XVIII века, потрясенный кровавым безумием Французской революции, восклицал: "Век просвещения, я не узнаю тебя; в крови и пламени, среди убийств и разрушений я не узнаю тебя!" Он увидел страшную истину: разум без веры, просвещение без нравственности, технический прогресс без духовного стержня ведут к варварству и террору.Теперь, в начале XXI века, мы стоим перед лицом новой реальности. Человек создает искусственный разум — не ради спасения, не ради служения, а ради власти, контроля и прибыли. Мы повторяем историческую ошибку: вкладываем все свои надежды в технологию, в машину, в холодный расчет — забывая, что без духовного основания, без понимания добра и зла, любого инструмента можно использовать для уничтожения.Архимандрит Софроний писал в 1961 году: "Наш век — век небывалых насилий над совестью человека." Но он не мог предвидеть, что это насилие станет еще более тотальным, когда машины будут знать о нас больше, чем мы о себе; когда алгоритмы будут решать, кому верить, кого осудить, кому дать жизнь, а кому — смерть.Искусственный интеллект — это не просто технология. Это зеркало, в котором отражается состояние нашей цивилизации. Если мы создаем ИИ, способный к манипуляции, к подавлению, к бездушному исчислению человеческой жизни — это потому, что мы сами уже готовы к этому. Если мы даем машине власть над совестью и выбором — это потому, что мы уже потеряли веру в собственную совесть.