Алина не ушла в ночь. Она дошла до ближайшего парка, села на мокрую скамейку, и дождь омывал ее лицо, смешиваясь с беззвучными слезами. Бежать было некуда. Сдаваться — означало признать победу той, что сейчас греется в ее постели. Внутри что-то щелкнуло — не сломалось, а, наоборот, закалилось в холодную, острую сталь. Она вернулась через два часа. Мокрая, спокойная, с лицом, ничего не выражавшим. Максим, бледный и растерянный, метался в прихожей. - Алина! Боже, где ты была? Я звонил! Она прошла мимо него, как призрак. - Гуляла. Воздухом дышала. Здесь же душно. Она прошла в гостиную, села на свой...