Он не уставал ей рассказывать и объяснял, как будто она была маленьким щенком, долго и терпеливо, что бы она поняла. Ему не сложно было повторить, если она забывалась и переспрашивала. Ни разу он еще не зарычал на нее за оплошность или ответил бы грубостью. Как и большинство длентов, Миру был на редкость терпелив и стал для Джены настоящим преданным другом. Они, как и прежде, жили в одной комнате, и длент спал на шкурах на полу. Он мог сто раз уже воспользоваться ее болезнью и слабостью, но разве он мог Все, что творилось у него на сердце, он держал внутри и только иногда, глядя на нее, напоминал о себе шумными вздохами. Зима уже медленно катилась к своему концу. Морозы спадали, в комнатах становилось теплее, собаки охотнее покидали свои зимние убежища. Коридоры вновь наполнились щенками, и Джена не упускала случая устроить с ними шумные игрища. Ей только в радость было повозиться с ним и и Миру ей этого не Запрещал, только бы она чаще улыбалась и не возвращалась бы к тем прежним привычкам. Ее дурная компания разбежалась по углам. Миру вычислил этих прохвостов и не подпускал их даже близко к Джене. Он был ей не только другом, но и верным и надежным защитником. С наступлением устойчивых теплых дней у Миру прибавилось еще забот. Дела комплекса требовали его участия. Он начал брать Джену с собой, если была такая возможность. Зима прошла трудно, уцелевшие собаки требовали его внимания и участия. Много было больных и ослабевших, кому требовался уход и забота. Отсыревший за зиму комплекс нуждался в починке и проветривании. Пора было запустить свежий воздух в эти затхлые стены да и самому комплексу начали подтягиваться отощавшие псы, и им тоже надо было где то жить. В эти предвесенние суматошные дни Миру буквально валился с ног от усталости. Рано утром он выводил своего Гнедого в поля и возвращался только поздно ночью.