39 подписчиков
Часть 3 – "Где понятые, колхозник?!"
(Художественный вымысел. Все совпадения случайны.)
Продолжение вымышленной истории о первом дне "следователя" Антона.
(Начало в предыдущих постах)
Я, распираемый гордостью (привез-таки кипу протоколов, рапортов и даже вещдоки!), маршем зашагал в кабинет прокурора – Игоря Семеновича. Тяжело вздохнув, он принял папку, начал листать. Молчал. Я уже мысленно примерял невидимый орден "За оперативное раскрытие".
Атака "Тяжелой Артиллерии".
Беззвучно. Молниеносно. Со стола сорвался увесистый том УПК и со всего маху приземлился мне в грудь. Воздух вышибло.
"Ты в каком колхозе агрономию проходил, МуМушник?! – голос прокурора ударил, как обухом. – Тебя Козла доить учили? Или на свинарник направить?!"
За этим последовал шквал. Не просто крик – извержение. Игорь Семенович метался по кабинету, его лицо пылало, жилки на шее налились кровью. Он разносил в пух и прах мою «Солнцевскую» родословную, интеллект (вернее, его отсутствие) и перспективы карьеры (сулившие, по его мнению, только народное хозяйство). Кульминацией стал размашистый жест в сторону телефона:
"Щас позвоню твоим родителям! Пусть примчат, полюбуются на шедевры сыночка! Всю жизнь им будет стыдно!"
(Секундная мысль: слава богу, они не в курсе ни о заявлении, ни о том, что я уже "работаю".)
Разбор Полетов: Адрес – Яма Беспредела.
Прокурор внезапно встал вплотную. Его дыхание, горячее и прерывистое, било мне в лицо. Глаза сверлили.
"Ну?! Где, дебил несчастный, ПОНЯТЫЕ в протоколе?! – он ткнул пальцем в злополучный лист так, что бумага порвалась. – Или ты думаешь, это в колхозной книжке учета навоза расписываются?!"
Я, вспомнив железную логику Олега Ивановича (начальника оперов), собрал остатки храбрости и брякнул:
"Так у нас же практиканты в прокуратуре есть! Я их впишу – и всё по закону!"
(Суть "логики" Олега была проста: "Ты совсем дурак? Где нам понятых взять? Не гони волну. В прокуратуре практикантов – хоть отбавляй. Вот их и впишешь – и никто не пикнет".)
Извержение Кратера.
То, что случилось дальше, заставило меня всерьез опасаться за целостность кабинета и здоровье шефа. Казалось, пар из его ушей вот-вот сорвет крышу. Лицо из багрового стало фиолетовым. Он не орал – он захлебывался яростью, слова вылетали, как пули, обдавая меня слюной:
"КАКИЕ НА КОЧЕРГЕ ОПЕРА ТЕБЕ СКАЗАЛИ?! – он бешено стучал кулаком по столу, заставляя подпрыгивать пресс-папье. – ТЫ! ТЫ ТУТ ГЛАВНЫЙ! Хоть из ада, хоть из преисподней – но понятые ДОЛЖНЫ БЫТЬ! Как оперы их достанут – твоя ГОЛОВА БОЛИТ! Мне нужен ЗАКОННЫЙ ПРОТОКОЛ! А не это дерьмо!"
(Эта взбучка въелась в память намертво. Дома ругали, да. Но так... чтобы взрослый, уважаемый человек, трясся от бессильной злобы за дело... Впервые. Позже я железно усвоил: "Машина есть? Ноги есть? Голова на плечах? Ищи. Я никуда не уйду, пока ты их не приведешь. Хоть до утра".)
Нежданное Подкрепление.
От неминуемого цунами спас стук. Тупой, настойчивый.
"Можно?" – донеслось сквозь дверь.
"НЕТ!!!" – рявкнул прокурор, не отрывая пылающего взгляда от меня. – "Совещание! ПОТОМ!"
Но дверь дрогнула. В проеме, робко прижимая к груди листок, стояла девушка. Моих лет.
"Игорь Семенович? Меня... меня прислали из кадров. Надежда Батаева. Я... новый следователь".
Если я думал, что видел гнев – я ошибался. Лицо прокурора побледнело до мертвенности, а затем взорвалось апоплексическим багрянцем.
"ВИТАЛЬИЧ! ДА ТЫ СОВСЕМ КРЫШУ ПОТЕРЯЛ?! – его рев, казалось, снесет стены. – ОНИ МНЕ ДЕТСКИЙ САД ПРИСЫЛАЮТ?!!"
Нас обоих буквально вытолкали в коридор. За дверью началась канонада – телефонная трубка, судя по звукам, была на волосок от гибели. Витальичу из кадров явно не поздоровилось.
2 минуты
10 августа 2025