В комнате стояла странная, пресная тишина. За окном вечер будто пробирался по стенам, крался из подъезда — осторожно, чтобы не спугнуть остатки тепла — и просачивался в шторы короткими, испуганными тенями. Светлая кухня, пролитая жёлтым пятном от лампы под потолком; на столе — остатки супа, остывающий чайник, опрокинутый хлебный мешок. Женя сидел у окна — сутулый, с опущенными плечами, как будто сам был вчерашней рубашкой, небрежно брошенной на стул. Мария возилась возле плиты: негромко позванивали ложки, булькала в кастрюле вода — всё как всегда. Дома пахло капустой, специями, чуть-чуть мылом...