«Охранники вечности»
Казимир Бобров служил ночным сторожем в музее, который никто не посещал. Днём он спал, завернувшись в шинель с вытертыми пуговицами, а ночью бродил по залам, читая стихи пустым рамкам — ведь картины из музея давно вывезли, но забыли ему сообщить.
— «Искусство — это тишина между шагами!» — декламировал он портрету великого художника-охранника Васнецова, висевшему в углу караулки.
Портрет был нарисован мелом на картоне, Бобров был изображён в берете, играющим на мандолине, и он свято верил, что это шедевр.
— «Виктор Михайлович, вы как всегда проницательны, — говорил Казимир, поправляя воображаемый берет на изображении. — Но сегодня ночь слишком шумит. Вы слышите?»
Васнецов молчал.
Раз в неделю в музей наведывался смотритель Панкратов — сухопарый старик, помешанный на том, чтобы все лампочки горели ровно вполнакала.
— «Бобров, вы опять спите на посту! — ворчал он. — И кто это нарисован у вас в углу?»
— «Великий Васнецов, — с достоинством отвечал Казимир. — Он тоже охраняет. Только души.»
— «Он же вымышленный!»
— «Все великие — вымышленные, — философски заметил Бобров. — А мы, охранники, — нет. Нас нанимают по трудовой.»
Панкратов махал рукой и уходил, а Казимир возвращался к своим стихам, которые сочинял прямо в воздух, потому что бумага «слишком материальна для поэзии».
Однажды ночью в музей попытался проникнуть вор. Вернее, так казалось Боброву — на самом деле это был просто заблудившийся козёл.
— «Стой! — закричал Казимир, выхватывая фонарь. — Здесь хранятся шедевры!»
Козёл уставился на него жёлтым глазом и медленно прожевал шарф Боброва, висевший на вешалке.
— «Ах, вот оно как… — прошептал Казимир. — Критика.»
Утром Панкратов обнаружил его спящим в обнимку с козлом, а на стене мелом было начертано:
«Искусство — это когда день и ночь, свет и тьма, а ты всё равно на посту. Васнецов одобряет.»
С тех пор Боброва перевели на дневную смену. Он умер через неделю — от солнечного света.
Конец.
1 минута
24 июля 2025