Однажды ты просыпаешься не в своей постели. Нет, не так. Ты просыпаешься в своей постели, но не в своём образе. И вспоминаешь, что вчера на планёрке в шутку сказал фразу "ну, классика же, женщина за рулём". И в этот момент ты не мужчина, не отец, не уставший человек с ипотекой. Ты карикатура. Строчка из плохого паблика. Ты тот самый, которого ты сам раньше обсуждал мол, ну неужели не слышит, как звучит. Бабах. Микросмерть. И не потому что кто-то вслух сказал "фу". А потому что ты услышал внутренний фу. Сначала слабый, но потом всё громче. Особенно ночью, когда зубы чистишь и вспоминаешь, как Юнг писал про Тень. И тебе внезапно кажется, что твоя тень с тобой не разговаривает. Просто стоит и смотрит как училка из школы, которую ты случайно обозвал мамой. Помнишь? Вот это чувство. Когда мир на секунду стал тесным, как чужая рубашка, и пахнуло детством, в котором ты пытался объяснить, что это не ты сломал люстру, а кот. Но кот был в деревне. И все знали. И ты знал, что все знают. Примерно так же ты сейчас знаешь, что облажался. И как-то по-особенному мерзко, потому что не специально. А просто стал "этим человеком". Из анекдота. Из рассылки в WhatsApp. Из чужого "фу". Фромм говорил про страх свободы. А я вот добавлю ещё страшнее, когда ты своей свободой случайно дал по щам. И все улыбнулись, но не тебе. А друг другу. Словно ты эпизод. Временное помутнение. Даже кофе как-то не так пахнет. Пахнет упрёком. И тут ты вспоминаешь, как в детстве смеялся над тем, кто пролил суп на белую рубашку. А теперь сам сидишь в майке с разводами от кетчупа и делаешь вид, что просто так удобно. Чезаре Ломброзо считал, что склонность к дурному в нас врождённая. Видимо, моя просто терпеливо ждала своего момента. И вот здравствуйте. Весь ты как на ладони. Мелкий, нелепый, остро пахнущий неловкостью. И жена уже не спрашивает "что случилось", а просто молча подаёт тапки. Потому что ты теперь не герой дня. Ты его баг. Даже собака на тебя не смотрит. В такие моменты я чувствую себя как персонаж Бодрийяра, который перепутал настоящую вину с симулякром. Вроде бы и правда не убил, не обидел, просто ляпнул. Но мир взял и повернулся на пару градусов. И вот уже вроде всё как раньше, но ты в нём чуть чужой. Синхроничность, о которой писал Юнг, сегодня как пощечина. Потому что именно в тот день, когда ты сказал это, твоя дочка вдруг спросила, правда ли, что девочки хуже водят. И ты такой, с кетчупом и стыдом в зрачках, говоришь нет, конечно. А сам вспоминаешь свою вчерашнюю тупую шутку. Бейтсон писал о парадоксах. Ну вот, получите. Ты защищаешь будущее, подрывая настоящее. Ты выступаешь за разум, выпуская идиота. Ты — я. И если завтра кто-то скажет, что вон тот с бородой и кринжом — это ты, ты не станешь спорить. Просто пойдёшь дальше. Потому что момент уже случился. Потому что мир и ты теперь чуть другие. Как после неудачного тоста. Или после сна, в котором ты забыл штаны. Лакан бы сказал всё это про зеркало. И, наверное, был бы прав. Только мне кажется, что сегодня зеркало немного треснуло. А я, чёрт возьми, сам его уронил.