855 подписчиков
Она спросила меня, кто такая Ася Казанцева, и в этот момент я впервые захотел закрыть Zoom языком, как холодильник в 90-х. Что сказать бабушке, которая путает ВКонтакте с веником, а инфлюенсера с гриппом? У неё всё просто: если человек не болеет и не держит козу — значит, он ленивый и ведёт себя вызывающе. И, знаете, есть в этом логика, но какая-то странная, как у Грегори Бейтсона, который бы сейчас сказал: "Когда послание и мета-послание противоречат, рождается шизофрения". Привет, бабушка. Привет, внучка. Один мем — два обморока.
Бабушке стыдно, что внучка не умеет шить. Внучке стыдно, что бабушка называет Марину Абрамович «этой сумасшедшей, которая ничего не готовит». Бабушка боится, что правнук вырастет геологом, а внучка боится, что у бабушки снова сработает фильтр «Лиса с венком» на Zoom-созвоне и все подумают, что она шпион из TikTok. Поколения стыдят друг друга молча. Без диалога. Как будто обе стороны держат в руке выключатель и играют в морзянку. Только никто не знает, что значит три мигания и два покашливания.
Я помню, как пытался объяснить бабушке, кто такой Элджей. Сказал, что он поёт. Она сказала: "Как Шульженко?" Я сказал: "Ну… как бы наоборот". И в этот момент из окна донеслось "Ты меня не гони, любимая, ты меня не броооо". А потом она включила чайник, а в голове моей закипела Юнговская «тень». Потому что весь этот диалог был не про Элджея. Он был про вину. Про мою вину, что я ушёл от корней, и про её вину, что она не понимает, в чём теперь стыдно. Я ей сказал, что у Элджея белые линзы. Она спросила — он что, призрак?
Парадокс. У внучки возникает стыд, когда она объясняет бабушке, кто такая Инстасамка. У бабушки возникает стыд, когда внучка говорит, что хочет сделать татуировку с фразой "Carpe Diem", хотя сама не уверена, где у латинского окончания. Кто кого стыдит? Внучка изображает сбой соединения, когда бабушка начинает спрашивать, как выгнать из квартиры энергетического вампира. Бабушка внезапно уходит «проверить суп», когда внучка скидывает гифку, на которой танцует таракан в берете под Чайковского.
Если бы Фуко сидел у нас за столом, он бы молча ел оливье, но потом шепнул бы: «Власть — это не кнут и пряник. Это, когда ты стыдишься не соответствовать, даже если никто не смотрит». И я бы добавил особенно, если смотрят все. Особенно, если это семейный чат, где 87 сообщений от тёти, которая думает, что мем — это имя собаки.
Мы не умеем друг другу объяснять. Мы только оправдываемся. Мы прячемся за гифками, иронизируем, репостим и шлём эмодзи, которые уже ничего не значат. А потом ловим себя на мысли, что не хотим, чтобы родители видели наш пост. Или что дети вдруг узнают, что мы смотрели клип «Ленинграда» и хихикали. Потому что у каждого поколения свой позор. У кого-то лук с пельменями, у кого-то сторис с фильтром бабочки.
А вдруг стыд — это не просто неловкость, а культурный квест? Как у Лакана: зеркало — это не про отражение, а про то, что мы не узнаём себя, пока кто-то не скажет: "Ой, ты на деда похож". Мы боимся, что нас неправильно поймут. Или, что ещё хуже правильно. Что бабушка раскусит, что за псевдоинтеллектуальными сторисами с цитатой Деррида скрывается обычная усталость от себя. А внучка поймёт, что у бабушки есть TikTok, только она не говорит об этом, чтобы не смущать.
Поймать эту точку, где стыд переходит в смех наша единственная надежда на мир между эпохами. Может быть, всё, что нам нужно — это одна общая гифка. Или хотя бы общий ужин без вопросов «а кто это на мемчике?» и ответов «бабуль, потом объясню, тут просто звук лагает».
2 минуты
5 июля 2025