855 подписчиков
Моё утро пахнет овсянкой и чем‑то утраченным. Как будто кто-то ушёл — не хлопнув дверью, а оставив запах шампуня на полотенце и полбанана в холодильнике. Всё на месте, кроме самой жизни. Варю кашу — будто выполняю ритуал изгнания привидения, которое, когда‑то называлось «мы».
Овсянка всегда варится на молоке. Это закон, который я не подписывал, но нарушать боюсь. Потому что если сделаю на воде — как будто предам кого-то. Не её, не себя, а рутину, в которой пряталась надежда, что всё наладится. Что она просто вышла на минутку — купить молоко. Что у нас ещё будут утренние «вот тебе ложка, а это — каша с комочками, потому что ты невнимательно мешал».
Удивительно, как пустая кружка в сушке может быть громче, чем крик. Как резинка для волос на батарее — свидетельство жизни, которой уже нет, но которая вросла в твою систему координат. И теперь ты не один — ты с овсянкой и призраками. С призраками, которые делали ресницы щипчиками, пока ты завязывал хвостики детям. С призраками, у которых был отдельный ящик под тушь и отдельный под ссоры, задвинутые на потом.
Всё ещё здесь. Кроме человека.
Вот ты стоишь, мешаешь кашу, глядишь в кастрюлю — и там не каша, а отражение. Кто это? Мужчина в футболке с пятном от кофе, в одном носке, с глазами, как будто он вспомнил, что выключил жизнь, но не может найти кнопку «вкл».
Лакан назвал бы это "стадией зеркала". Типа ты смотришь на себя — и видишь не себя, а иллюзию. Символ того, кем ты хочешь быть, кем быть не можешь, кем был, пока не начал говорить фразами типа «девчонки, поторопитесь, садик не будет ждать». Это уже не ты. Это отец. Муж. Человек, который знает, что пинцет — это не плоскогубцы для ресниц. Но всё равно, всё ещё не знает, как правильно выкидывать пустой флакон духов — с прощанием или без.
Овсянка — это ритуал. Симулякр тепла. Ты варишь её, как будто сохраняешь статус-кво, но на самом деле — варишь пустоту, приправленную сахаром и расставанием.
Я знаю, ты сейчас читаешь это, возможно, с кружкой чая, в шерстяных носках, и где-то на подкорке думаешь: «Ну да, утро, овсянка, мужчина ноет». Но ты не права. Это не нытьё. Это алхимия. Я превращаю четыре столовых ложки хлопьев в признание в любви, которое никто не услышит. И делаю это каждое утро, пока дети ещё не проснулись, пока дом не ожил и не напомнил мне, что я — его часть, даже без неё.
Овсянка — не завтрак. Это мужская форма молитвы. Только вместо аминов — воспоминания. Вместо соли — тревожное чувство, что ты что-то упустил. А вместо «аминь» — глубокий вдох перед тем, как сказать дочкам: «Садитесь, пока не остыла».
Я варю овсянку не потому что люблю её. А потому что кто-то когда-то сказал: «Ты будешь скучать по этому, даже если сейчас злишься». И чёрт возьми — оказался прав.
А у вас есть такие ритуалы, которые вы продолжаете, хотя никто не просит?
Или вы уже научились выбрасывать пустые флаконы — без прощаний?
2 минуты
27 мая 2025