Представим себе, что они могли бы поговорить — не в книгах, а в тишине. Где-нибудь на опушке берёзовой рощи, после дождя, когда земля ещё пахнет правдой. Толстой, задумчиво: — Не всегда я знал, как надо воспитывать. Строгость ли, любовь ли… Всё искал ту правду, что не в законе, а в сердце. А вы, Василий Андреевич, как судили — по уставу или по жалости? Директор, не сразу: — По уставу, конечно. Но и не без сердца. Когда мальчишку застал с учительницей… я не кричал. Но всё понял. И поступил — как должен был. А как иначе? Толстой: — Должен? Или можно было бы иначе? Директор: — Иначе — это вы могли...