Вот все сейчас спорят про девяностые, а я так считаю: лучшее время – это девяностые-шестидесятые-девяностые. А если серьезно, у меня тоже были девяностые, и мне тоже захотелось про них рассказать. Тссть, короткую истерическую справку. Как и любая эпоха, это время крайне неоднозначно. С одной стороны, оно запомнилось колоссальной нищетой многих и многих людей, с другой стороны, неожиданным богатством тоже довольно многих других, а с третьей – потрясающим, восхитительным, грязненьким, пошленьким, но очень живым духом свободы. В плане бедности – мне, честно говоря, удивительно, как мы все выжили. У меня это все проходило в Беларуси, но это те же яйца, только сбоку. Мои родители работали институтскими преподавателями, и их зарплата в какой-то момент составляла что-то около 20 долларов. Конкретно мы выжили во многом благодаря тому, что отец основал научный журнал, под который нашел и финансирование от молодых, только что вылупившихся бизнесов, и получил грант от фонда Сороса.
С продуктами в Беларуси была вообще труба – пенсионеры занимали очередь за два часа до открытия магазина, чтобы им досталось немного пищевых костей, которые им «выбрасывали» - все как при совке. Давно там не был, но уж надеюсь, сейчас там поприличнее. Все продукты надо было «ловить», не успеешь – разберут. Да и денег на них нет, поэтому частым рационом у нас были пельмени и только что появившаяся лапша быстрого приготовления.
Юмор, который до этого шутил только про тещу и раков по пять, стал шутить исключительно на постельную тематику. Качество эстрады резко рухнуло, до этого все держались на несколько неживом, но интеллигентном уровне, а тут запели косноязычными фразами с рифмами типа «окно-ведро». Всем этим, а еще бесконечными сериалами про потерянных детей и память, люди отвлекались от того, что денег было мало, жрать было зачастую нечего, и чего ждать, было неизвестно. Зарабатывали как могли. Кто-то челночил, гоняли в Польшу и Германию что-то покупать и продавать. У нас в школе физрук с работы ушел – ему челночество больше приносило.
Я был тогда мал, но все равно ощущал этот дух свободы и новых интересных инициатив, я видел отца и его журнал, я видел развитие большого количества очень интересных творческих единиц и коллективов, и в Беларуси, и в России – великое было время, хоть и страшноватое, хоть и убило кого-то наповал.
Эпоха оставила ряд звуковых ассоциаций, часть из которых – голоса политиков. Знаменитое «Ну, понимаешь, россияне» голосом Ельцина осталось в памяти многих – хотя и больше через программу «Куклы», чем через самого Ельцина, который так концентрированно это все не говорил. Однако я все-таки не смог не сделать из этих слов трэк, и в нем как раз само собой сложилось, что Ельцин, как будто откуда-то с того света, с некоторой грустью говорит: «Понимаешь, россияне – загогулина».
2 минуты
10 октября 2024