7 подписчиков
<<<
Из церковных проповедей и из книг крестьяне твёрдо усвоили ту истину, что Бог стоит за правду и за бедных. Бытовала пословица: «Голенький – „ох“, а за голенького Бог». Житель с. Крутые Лога Осип Дехтярёв, по словам Н.И. Наумова, однажды обратился к приезжему по делам чиновнику с вопросом, видел ли тот когда-либо Бога.
– Нет, братец, не видывал!.. – с иронией ответил стряпчий.
– А я видел!.. Чиновнику-то, брат, он не проявится, а мужика удостоил, сам ко мне пришёл!..
– Сам пришёл! О-го-го!.. За что ж он тебе такое предпочтение сделал, а?..
– А за то, братец ты мой, што я, по-мужичьему званию, завсегда под бедой, как под шапкой, ходил, а поэтому, значит, и завсе Бога помнил!..
– А чиновники-то, по-твоему, разве не помнят Бога?
– В редкость!..
– А-а… Ну, будь по-твоему!.. А каков же он из себя, а?
– Бог-то? А так, братец, совсем как бы старичёк, седенький весь… в азямчике… – ответил Осип. Пришёл это и говорит мне: «Потерпи, Осип… Стой за правду крепко!»
В этом эпизоде, воссозданном Наумовым, представлен один из вариантов образа «крестьянского Бога». Другой вариант – в документах следствия, возбуждённого в 1751 г. Тобольской консисторией по делу «крестьянского сына» из д. Портомойской Краснослободского дистрикта Леонтия Морева.
Леонтий рассказывал всем, что 5 июля был он «на поле для боронбы пашни своей и усмотрел: стоит человеческим образом, а в руках у себя держит два камня, а у оных камней оба концы востряком». Этот некто, явившийся в «человеческом образе», назвал Морева «рабом» и затем велел ему сходить к священнику и передать наказ, чтобы тот «при собрании мирском служил по вся пятницы молебны и матерскою бранию бранитса не велел и друг друга любить». В заключение «некто» пригрозил, что если крестьяне его наказ не выполнят и «друг друга любить не будут, то-де и всех оными каменьями прибью». Потом он «ударил-де оными камнями сам себя в груди и велел прийти вторично на то место». Морев выполнил то, что ему было велено, и ещё два раза встретился с загадочным персонажем, по всем признакам Богом. На следствии выяснилось, что и сам Морев и все его родственники придерживались официального православия, ходили в церковь. Обращает на себя внимание тот факт, что Бог относится к священнику как к посреднику между ним и его «рабами»; очевидно, что это крестьяне представляли себе дело подобным образом.
Интересно, что те же примерно истины велела объявить «во весь народ, всем крестьяном» и «явившаяся» жителю Верх-Суерской слободы Ивану Орлову «богородица Муромская». 7 августа 1750 г. Орлов показал на допросе в Сибирской губернской канцелярии, что «июля 9 числа днём, как стал он, Орлов, з женою своею Аксиньею Ивановой и з детми Петром и Михайлом, да з дочерми Ориной и Маврой, и с работником Осиповой слободы крестьянином Матвеем Селиверстовым в доме своём садитца обедать, и молилса святым образам и, поклонясь в землю, слышал глас»: «явилась» ему Богородица и приказала передать крестьянам, «чтоб-де они до Ильина дни… сен не косили и матерною бранью не бранились, и не чертыхались, и платья б немецкого не носили, а носили б по-прежнему платье старинное, друг друга любили…».
Правда, потом Орлов признался, что всё это он «вымыслил», так как «хотел тем пред своею братьею похвастать» (в отличие от Морева, который стоял на своём до конца).
>>>
2 минуты
27 сентября 2024