7 подписчиков
<<<
Думается, можно согласиться с наблюдателем в том, что в данном случае сказывалось и позитивное влияние церкви. Показательно, что проявления эгоизма, рвачества, несправедливости со стороны деревенского кулачества, участившиеся в первой половине XIX в., связывались крестьянами с забвением Бога и его заповедей. «Вот Бог-то заповедал нам: не воруй, не блуди, не желай другу худа, а чего мы только не делаем?.. Ну, по-Божьи ли мы живём…», – рассуждал житель д. Клушиной А. Корольков. Крестьянин-богач Еремей Васильевич Осокин, живший в старости в уединённой избушке вблизи с. Глазова, не одну семью пустил по миру. Никто не смел перечить кулаку – приписное крестьянство ближайшей округи находилось в полной у него кабале. «Владыкой был над животом и имением каждого мужика, – вспоминал сам Осокин. – Баба ли чья, или дочь по ндраву пришла мне – только намёк дал, и иди. Не пошла коли по запрету мужа или отца – и горе: разорю, вгоню в гроб непокорных!» Нашёлся, правда, всё же «рваный богатырь» – бедный крестьянин Иван Калинин, который после очередной стычки с мироедом заявил ему: «Ну… Еремей Васильевич, помни же: дойдут мужичьи слёзы до Бога, отплатит тебе отец небесный за нас!» И действительно, как считал сам бывший богач, Бог «за его неправды, за его татьбу, за его угнетения нищей братьи всё отнял у его». В поисках успокоения душе Осокин обошёл многие монастыри, скиты и лавры и, наконец, поселился отшельником в лесу. «Зимою и летом он ходил в одном и том же полушубке, с голой шеей и грудью; смуглое, выгоревшее тело его, казалось, не чувствовало ни жары, ни холода. Если за ним приезжали из ближней деревни, то он всегда шёл пешком к умершему читать псалтирь и только тогда садился на лошадь, когда деревня стояла далеко в стороне и пеший путь отнял бы много времени. На спине старика во время его странствований всегда болтался побуревший от времени кожаный мешок, хранивший в себе всё его имущество, заключавшееся в истрёпанной псалтири, в кожаном переплёте с железными застёжками, в евангелии и библии».
Другие факты подтверждают, что сибирским крестьянам были известны нравственные нормы христианского вероучения, пропагандистом которых выступала церковь. «…Как бы ни было малообразованно сибирское духовенство, – писал Н.И. Палопеженцев, имея в виду XVII–XVIII вв., – оно всё-таки вносило луч света в тёмную трудовую жизнь сибирского крестьянина.Свет этот заключался в знании церковных идей и в проведении их по мере возможности в жизнь христианского населения…» Большую роль в данном случае играла религиозная литература, широко бытовавшая в крестьянской среде. На многих книгах религиозного содержания, датируемых XVII – первой половиной XIX в., имеются владельческие записи, свидетельствующие о принадлежности этих книг крестьянам.
В описи имущества умершего в 1758 г. писаря Бердского крестьянского «общества» Якова Шестакова указаны книги Новый Завет и Псалтырь учебная. В числе книг, которые принадлежали крестьянам или читались ими, были, например, «Житие и похвала, чудеса и служба Николая Мирликийского» (начало XIX в.), «Учение жития духовного» (конец XVIII в.), Служебник (XIX в.), «Служба Благовещению» (XIX в.), «Канон за умершего» (начало XIX в.), «Беседа отца с сыном о женской злобе» (середина XIX в.), «Молитвенник и канон за единоумершего» (XIX в.), сборник 1774 г., включавший «Слово 4 ноября в 27 день преподобного и богоносного отца нашего Паладия мниха о втором пришествии Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа и о Страшном суде, и о будущей муце, в неделю мясопустную», «Слово святого Иоанна Златоустого» и др.
>>>
2 минуты
27 сентября 2024