7 подписчиков
<<<
По церковным правилам нельзя было венчать людей, не усвоивших «десятисловия» – десяти заповедей, ибо, как утверждала церковь, нельзя вступать в брак «и желать быть родителями детей и в ту же пору не знать того, в чём следует наставлять детей». Конечно, на практике это условие далеко не всегда соблюдалось, но наличие его было существенным стимулом для знакомства крестьян с «десятисловием». То же самое можно сказать и о молитвах. Жених и невеста обязаны были знать три молитвы: «Верую во единого» (Символ веры), «Отче наш» и «Богородице дево» (последняя позднее оказалась исключённой из списка обязательных для брачащихся).
Священники старались содействовать крестьянам в усвоении данных молитв. Показателен в этом отношении разговор двух крестьян – Афанасия и Козьмы Мороковых (с. Долгоярское Тобольского округа, 1848 г.). Афанасий осуждает новые порядки: «При свадьбах каки-та оглашения да молитвы, а прежи ничево такова не было. Простота была». Козьма выступает в роли его оппонента: «Так что ж? В церкви скажет батька али дьякон, што такой-та женитца, а такая-та замуж выходит; что знаем за имя… ро[д]сво… ли како али друго протча, то скажем; не знам ничево, промолчим; а молитвы-та надажа учить. Отчю (Отче наш) все знам, верую – многи знают, а заповеди, батька говорит, што в сутки выучить можно… батька сказал, што хто выучит молитвы, тово будет венчать за синю (пятирубл. ассигнацию) и мене, а хто не знат, тот и с красной не ходи (десятирубл. ассигнацией), венчать не будет».
Без молитвы крестьяне никогда не начинали новый день или какого-либо ответственного дела. «Я живо помню, – пишет Н.М. Чукмалдин, – когда у нас, по отделе от деда, была всего одна изба, в которой помещалась вся семья… На печи постоянно лежал старый дядя отца, дед Алексей, и по ночам, когда уже все спали, громким шопотом молился Богу, перебирая лестовку (чётки) и повторяя: „Господи Исусе Христе Сыне Божий, помилуй нас“. При этом он всегда спускался с печи на „голбец“ и, держась рукой за притолоку, делал поясные поклоны… отец и мать вставали около 3 часов утра… Отец… ещё впотьмах тихо и долго молился Богу потом уже зажигал лучину. За ним вставала мать, умывалась и, уходя в „куть“, также молилась Богу. Затем мать топила печь, стряпала и варила…»
В доме Чукмалдиных, придерживавшихся официального православия, молитва была постоянным и далеко не формальным атрибутом жизни. Чукмалдин вспоминал, как отца его выбрали сельским старшиной и он, когда подошёл срок, принимал в своём доме от крестьян «подушнину» (подушную подать). Помогать в этом деле ему взялись сам мемуарист, тогда 9-летний мальчик, и брат жены – «дядя Семён». «Рано утром в воскресенье, – сообщает Чукмалдин, – пришёл к нам дядя Семён. Мать зажгла перед иконой в горнице восковую свечу. Все мы, отец, мать, я и дядя, помолились Богу, с началом и земными поклонами, прося усердно помощи в предстоящих нам трудах общественного дела». Ребёнка в крестьянской среде, таким образом, с ранних лет приучали начинать важное дело с молитвы. Чукмалдин помнил, как началось его обучение грамоте: дед Артемий Лазарев, его учитель, дав ему рукописную «Азбуку», сказал: «Молись сначала Богу, Никола, клади „начал“. Знаешь „начал“?
– Знаю, – ответил я робко.
– Ну, вот, бери подрушник и начинай.
Я взял подрушник, перекрестился, дрожащим голосом произнёс молитву „Боже милостив“ и сделал соответственное число земных и поясных поклонов.
– Ну, а теперь садись на скамейке и, перекрестясь, скажи: „Господи, благослови“. А мне скажи: „Благослови, дедушка Артемий“.
Я исполнил сказанное. Старик ответил мне: „Бог благословит“».
>>>
2 минуты
27 сентября 2024