8729 подписчиков
Мы посмотрели «Смерч 2» – тактичное переосмысление одного из главных блокбастеров 90-х
Вообще, перед нами наглядный случай того, как Голливуд, седлая актуальные этические вихри, реализует сходные в самых базовых вещах сюжеты: высококлассный метеоролог с природным даром к выявлению месторождения торнадо возвращается («Да не возвращаюсь я!») к опасному ремеслу с целью закрыть личный гештальт и внедрить в производство инновационную превентивную разработку.
Но если тридцать лет назад мир спасали Билл Пэкстон и Хелен Хант, то теперь на первый план вышли Дэйзи Эдгар-Джонс и Глен Пауэлл, и попробуйте угадать, кто в этом дуэте совершает все основные героические броски на амбразуру: вдобавок романтику заменило пуританство, поэтому вместо своего брака новоявленные суперзвёзды спасают многочисленных жертв плотоядных ураганов.
При этом персонажа Дэйзи, Кейт, прописали не просто в соответствии с гендерным перевесом, а с мощным креном в гипертрофированный образ сильной женщины: по ней, кажется, сохнут все, кто попадает в кадр (в какой-то момент кажется, что вне зависимости от пола), она один за другим без особого труда перемалывает ряд личностных и профессиональных кризисов и в кульминации разве что не превращается в Wonder Woman.
Всё-таки в оригинальном фильме – при всех глупостях и натяжках сценария – в отношениях Пэкстона и Хант присутствовала живая динамика двух органично дополняющих друг друга адреналиновых наркоманов; тут же Пауэлл в основном сведён к функции носителя самой обаятельной ухмылки и помощника в доработке мутной антиштормовой технологии – где-то в середине, к великому сожалению, из действия даже вымывается дух здорового соперничества.
В антагонисты же – природные явления наделять антропоморфными чертами пока не стали – привычно записали загребущую капиталистическую руку, но эта линия прописана настолько вяло, что артикулирующий её второпланник Рамос большую часть времени выглядит огретым пыльным мешком по голове.
Если же смотреть Twisters просто как пятничный аттракцион, то быстро станет понятно, что Ли Айзек Чун – выходец из инди, учившийся снимать экшен по «Мандалорцу», – даже сейчас не соперник Яну де Бонту: несколько симпатичных сцен (в числе их – обязательный авторемейк крушения кинотеатра) сопровождают унылые комментарии из гуманитарной методички, и даже там режиссёр зачастую уходит в комфортные для себя средние и крупные и планы, когда, казалось бы, просто необходимо наметить как можно более широкую перспективу.
Спустя ещё тридцать лет ждём следующего вызова – где вместо поцелуя двое робко попытаются взяться за руки.
#Новинки
2 минуты
26 июля 2024