5 подписчиков
Как мы спорили о бессмертии
Недавно мы прокомментировали для «Коммерсанта» результаты опроса «Russian Field»: была смоделирована ситуация, при которой человеку предлагается средство, которое позволяет, при сохранении физической полноценности, прожить любой отрезок времени. В российской выборке жить вечно предпочли бы 8% респондентов. И примерно 29% устроило бы время жизни в промежутке 100-200 лет. В аналогичном американском опросе вечную жизнь выбрали бы 30%.
Свою интерпретации результатов исследования дал Алексей Фирсов: «Американцы прагматичнее, и для них ценность этого мира может быть выше, чем для россиян, которые часто не обладают четкими представлениями о будущем. Допускаю, что какое-то число российских респондентов не хотело бы продлевать свой нынешний способ существования, не имея гарантий улучшения качества жизни. А кто-то предпочитает получать все здесь и сейчас, тогда как горизонт в 100 или 200 лет – слишком долгий».
Поскольку тема интересная, философская, затрагивает онтологические смыслы, пользователям Facebook* было предложено ответить на аналогичный вопрос: «Почему в России только 8% желают бессмертия, а в США – 30%? (Если допустить, что опросы корректны, проведены по одной методике и не противоречат друг другу)». Было высказано большое количество интересных идей, публикуем их ниже. Ваше мнение также интересно.
Илья Штейнберг (социолог): «Различия в качестве жизни, религиозности, индивидуализме и прочих смыслообразующих вещах, безусловно, имеют место. Но стоит учесть, что все опросы происходят в определенном времени жизни респондентов. «Времена не выбирают, в них живут и умирают». Может, это показатель различий в уровне тревожности и страха населения перед будущим в России и США в данном моменте. Еще задумался об уровне религиозности россиян. Получается, что идея искупления жизни на земле ради вечной на небесах, через страдания, не так уж чужда, по крайней мере в этой неизвестной выборке. Получается, что в старой шутке демографов, что наши люди живут плохо, но, к счастью, не долго, доля шутки невелика?».
Вероника Романова (телеведущая): «У нас психология «дожития». Мало позитивных примеров людей в возрасте, которые наслаждаются жизнью, имеют свои цели и интересы. Ассоциативный ряд довольно унылый в представлении широкого обывателя (не только тех, кому доступно «Московское долголетие»)».
Ирина Качеровская (блогер): «Гипотеза. Американская ценностная модель подразумевает исключительность и непогрешимость: я, такой хороший и исключительный, конечно, должен жить вечно. Русская ценностная модель опирается на невозможность безгрешного существования, а тот, кто допускает иногда фатальные ошибки, должен платить, в том числе на Суде. Долг оплатить можно только прервав земной путь».
Михаил Дымшиц (аналитик): «В России очень узкий диапазон временного планирования, это давно известно, психология времени жизни еще при советской власти исследовалась (Кроник, Головаха). Примерно такое же соотношение людей с проактивной установкой у нас и в Штатах. У нас не знают, чем себя занять даже на работе, а тем более в частной жизни...».
Сергей Скрипников (стратег в области коммуникаций): «У них больше идей, как провести жизнь. Спасибо Голливуду. У нас, кажется, меньше. Потому лучше коротко, но ярко, Макаревич сформулировал в песне «Костер». У нас больше костровиков».
Анна Точилина (красивая девушка): «Все же разные культурные коды, полагаю. Можно предположить, что вечная жизнь в понимании обычного американца сродни жизни супергероя, эдакая сказка, представление о чем-то героическом, волшебном, очень классном, бессмертие как дар. А русский человек, вероятно, подумает: «Ну вот, мучиться мне так вечно, тосковать и томиться, зарабатывать и трудиться… Не дар, а проклятие».
*соцсеть Facebook запрещена в РФ
3 минуты
23 июля 2024