Она уехала. Возможно, навсегда. Её увезла мама куда-то далеко от округа Надежды для поиска лучшей судьбы. Эдмунд сидел на лавке и курил. После войны он бросил это пагубное дело, но мрачные события в жизни заставили его снова начать. Затянувшись так сладко, он смотрел с прищуром на закат. Оранжевая полоса, размазанная по небу, плавно переходила в сплошную синеву. Под самой полосой виднелось пастбище. То самое, где Эдмунд так часто ходил в детстве с отцом. Теперь ничего не имело смысла. И даже эти дорогие воспоминания принимали ужасные и причудливые формы. Будто сон, который прокручивался в голове раз за разом, приобретая новые детали, искажая смысл. Он отпустил эти воспоминания точно так же, как отпустил и Лизу. Он раскаивался перед ней за содеянное. Раскаивался и перед отцом. И перед матерью. Молча. Эдмунд даже не помнил, какую фразу он говорил в последний раз. Так долго он молчал. Всё пытался вспомнить её, потому что знал, что больше никаких фраз не последует. Это конец. Лучшей судьбы уже не будет. Револьвер в собственной ладони у виска. Щелчок. Выстрел.