11 подписчиков
Да, братцы-кролики и сестрички-лисички... я возможно когда-нибудь даже в красках расскажу вам каких мытарств мне и Ире стоила публикация этой работы Ирины Епифановой. Это вообще тема для отдельного рассказа. Скажу лишь что нам таки удалось пробить стену модераторов с иностранных площадок и доказать им что все песни Изы Кремер – народное достояние, и наследников у неё не было и быть не может... По крайней мере дети не зафиксированы ни одним из её современников, а современники общавшиеся с ней... Ну например Чуковский... который Корней... были вполне себе известные люди. Но заметка в "Нью-Йорк Таймс" с некрологом, спутала всех... В ней говорится о какой-то дочери родждённой Изой в Одессе в 1917 году... Но это ж журналисты... других свидетельств нет... В общем, мы сделали это! Мы молодцы! Теперь вы все можете услышать эти песни не в нотах, как они дошли до нас, а в живом Ирином исполнении. Прекрасном исполнении, надо заметить!
Вот, как то так.
Слушайте, и после не говорите мне что я вам ссылку не давал: band.link/...tre и перечитайте "Золотого Телёнка", где одна из её песенок зафиксирована писателями, скорее всего так же посещавшими в юности концерты Кремер:
"Остап вышел из-за стола, взял свою замечательную папку и задумчиво принялся расхаживать по пустой конторе, огибая машинку с турецким акцентом, железнодорожный компостер и почти касаясь головой оленьих рогов. Белый шрам на горле Остапа порозовел. Постепенно движения великого комбинатора все замедлялись, и его ноги в красных башмаках, купленных у греческого матроса, начали бесшумно скользить по полу. Незаметно он стал двигаться боком. Правой рукой он нежно, как девушку, прижал к груди папку, а левую вытянул вперед. Над городом явственно послышался канифольный скрип колеса фортуны . Это был тонкий музыкальный звук, который перешел вдруг в легкий скрипичный унисон. И хватающая за сердце, давно позабытая мелодия заставила звучать все предметы, находившиеся в Черноморском отделении Арбатовской конторы по заготовке рогов и копыт.
Первым начал самовар. Из него внезапно вывалился на поднос охваченный пламенем уголек. И самовар запел:
«Под небом знойной Аргентины, Где небо нежное так сине...»
Великий комбинатор танцевал танго. Его медальное лицо было повернуто в профиль. Он становился на одно колено, быстро подымался, поворачивался и, легонько переступая ногами, снова скользил вперед. Невидимые фрачные фалды разлетались при неожиданных поворотах.
А мелодию уже перехватила пишущая машинка с турецким акцентом:
«...Гдэ нэбо южноэ так синэ, Гдэ жэнщины, как на картинэ...»
И неуклюжий, видавший виды чугунный компостер глухо вздыхал о невозвратном времени:
«...Где женщины, как на картине, Танцуют все танго»."
2 минуты
14 марта 2024