2 подписчика
Жизнь на краю смерти.
Продолжение. История одного мальчика
Т. Валя пригласила нас с мамой в гости. Она была самой близкой подругой мамы, и их отношения напоминали отношения между сестрами. Это был 1992 год. В стране шла война между грузинами и абхазами. Фактически, воевала одна нация. Кто-то в правительстве захотел большего, и в итоге произошел раскол в стране. Было несколько сторон, но наиболее яркими были две. Звиад Гамсахурдия, тогдашний президент Грузии, и Эдуард Шеварднадзе. Мне было 9 лет, и я не очень разбирался в политике, но четко понимал, что такое война и ее последствия. Я собирал пустые гильзы от патронов, и у меня было все, от пули до танкового снаряда.
Я очень хотел к т. Вале, у них была большая семья, и там всегда были разные вкусности. В тот период были дни, когда не было даже крошки хлеба, и я часто видел, как плачет мама. Ее слезы - это мой голод...
И вот мы с мамой пошли в гости. Общественного транспорта не было, и приходилось ходить пешком, а это около 5 километров. Но мы всегда добирались, не замечая времени. По дороге мы с мамой пели песни или мама рассказывала какую-нибудь историю или сказку. А рассказывать она умела. Моя мама была заслуженным учителем и воспитала многих учеников, которые в будущем стали "большими" людьми.
Вот и в этот раз мы пришли, как мне казалось, очень быстро. Но самым удачным было то, что за все время, пока мы шли, не услышали ни одного выстрела. Было ощущение, что войны нет.
Т. Валя, как всегда, встретила нас очень тепло и радостно. Такую радость подделать невозможно. Мы пришли как раз к самой мамалыге. Буквально в момент нашего прихода ее дядя Вахтанг раскладывал еду по тарелкам. Дядя Вахтанг - это муж т. Вали. Никогда не забуду вкус мамалыги, которую варил именно дядя Вахтанг. Мама очень хорошо готовила, но мамалыгу она не умела варить, хотя это самое простое блюдо в приготовлении. Расплавленный сыр "Сулугуни", который сразу же втыкался в горячую мамалыгу, добавлял невероятный вкус. Но главное блюдо к мамалыге - это либо "сациви", либо "лобио".
Мы с мамой наелись досыта, и всегда хотелось покушать так, чтоб потом неделю можно было не есть. Это последствия частой голодовки.
Я не помню, сколько времени мы провели в гостях, но дело было ближе к вечеру, и мама начала собираться, чтоб по темноте не идти домой, и к тому же действовал комендантский час. Дядя Вахтанг начал уговаривать маму остаться, и, может быть, мы бы даже остались, но если оставить дом на одну ночь пустым, то могут обворовать. Хоть и так брать было нечего, но мародеры не стеснялись взять мебель, вещи любые. В общем, можно было прийти домой, а там мало того, что нет еды, так и спать не на чем, и одевать нечего.
Я первым выбежал на улицу, так как увидел собаку, с которой всегда играл, когда приходил. Сзади меня были ворота. Это был въезд на чайную плантацию, и в момент, когда я играл с собакой, то услышал очередь выстрелов и звук пуль буквально в сантиметрах от меня и звук пуль по воротам, которые с легкостью оставляли дырки после себя. Я даже не сразу понял, что происходит. Рядом со мной была выкопана траншея для воды, но глубокая, я стоя мог спрятаться в ней. Тут подбежала мама, схватила меня и бросила в эту траншею, а потом прыгнула сама, собой накрыла меня. Перестрелка была минут 30, и все это время мама лежала на мне и громко пела песни, которые я очень любил, и чтоб мама меньше переживала, я тоже громко пел вместе с ней. После некоторого затишья нас очень быстро вытащил дядя Вахтанг, и мы поспешили в дом. Час-два, и перестрелка полностью затихла. Как рассказали, что это войска ехали по федеральной трассе, а рядом как раз она проходила, и местные партизаны начали обстреливать их, не пропуская тем самым. И через какое-то время мы с мамой все равно пошли домой. По пути были последствия обстрела, дым, огонь, ямы от снарядов и трупы, трупы, трупы.
Ощущение, что нет войны, исчезло еще в яме, когда мы лежали с мамой.
3 минуты
23 марта 2024