«Очень хочется что-то написать, но я никак не могу понять свои чувства и выразить их достойным образом. В голове и сердце каша. Улыбаюсь весь день и преисполняюсь радости, но в тоже время немного злюсь на себя от невозможности избавиться от укоренившегося страха выражения себя, страха быть непонятым. Эта несвобода опять подводит к пропасти отчаяния, но я слишком счастлив, чтобы не мочь ей сопротивляться. Возлагаю огромные надежды на отдых в тишине и покое. Норт говорит, что я жалею себя и теряю время. Я с ним не согласен, мне кажется, что первый раз за долгое время я забочусь о себе, и все что сейчас происходит, идёт мне на пользу. Ужасно скучаю, думаю о тебе сиюминутно, расставание и невозможность видеть тебя и слышать только усиливают мою бесконечную любовь. Прошу, расскажи все, о чем думаешь, переживаешь, какие запахи чувствуешь, что тебя сейчас удивляет и радует, кто окружает. Ах, милая, век бы целовал твои руки и ещё 25 веков тебя.» дочитав письмо, Лили заплакала. Возвышенный Чарльз, так горячо любящий ее, и представить не мог, как многое поменялось в ее душе за последние недели. Она многое сейчас отдала бы за то, чтобы чувствовать хоть половину того, что чувствовала месяц назад, но жизнь настолько удивительна и непредсказуема, а сердце настолько непослушно, что никакими силами и желаниями, ты не сможешь заставить его биться так, как тебе бы хотелось. Кажется, прошёл час или два с тех пор, как она очнулась от усталого исступления, в которое впала после рыданий.